«БАЯДЕРКА», БОЛЬШОЙ ТЕАТР, 2 МАЯ. ОТЗЫВ ЗРИТЕЛЯ — Балет 24

«БАЯДЕРКА», БОЛЬШОЙ ТЕАТР, 2 МАЯ. ОТЗЫВ ЗРИТЕЛЯ

"Баядерка" Кубертена

"Баядерка", Большой театр, 2 мая, Ковалева-Тисси-Шрайнер; дирижер Богорад

"Главное - не победа, а участие" - этой фразе в текущем году исполняется 110 лет. Приписывают ее барону Пьеру де Кубертену, президенту Международного олимпийского комитета.

В июле 1908 г. проходила Олимпиада в Лондоне. Марафонская дистанция, составлявшая до этого 40 км, была увеличена по просьбе английского короля Эдуарда VII так, чтобы его семейство могло наблюдать за марафонцами с балкона Виндзорского замка. Протяженность измененной трассы составила 42 км 195 метров, что привело к финальной драме, вошедшей в историю Олимпиад.

Марафонский забег проходил в жару, его старт был дан в половине третьего дня - в самое пекло. Итальянский бегун Дорандо Пьетри добежал первым до стадиона, где его приветствовали 75 тысяч зрителей. Когда ему оставалось несколько сот метров до финиша, он потерял ориентацию и побежал в другую сторону. После объяснения судей Пьетри развернулся в нужную сторону, но упал, потеряв силы. 200 метров до финиша он преодолел с помощью судей, упав четыре раза, но все же преодолев финишную черту. Потрясенный Артур Конан Дойл, работавший на Играх репортером, написал: «Величайшие усилия итальянца никогда не будут вычеркнуты из истории спорта независимо от решения судей».

Однако делегация США, спортсмен которой финишировал вторым, подала протест, поскольку правилами была запрещена помощь судей спортсменам. Результат марафона был пересмотрен, победа отдана американцу. Эта трагедия потрясла весь мир. Королева Александра приказала сделать специальный кубок, который был вручен итальянцу на церемонии закрытия Олимпиады.

Спустя несколько дней в лондонском соборе Святого Павла проходила служба, посвященная участникам Олимпиады. С проповедью выступал американский епископ Этельберт Талбот. Комментируя фрагмент из Первого послания апостола Павла к Коринфянам, и вспомнив об истории Дорандо Пьетри, Талбот сказал: «Святой Павел говорит нам, как мало значит награда. Наша награда — не та, что тленна, но та, что нетленна; и хотя только один может получить лавровый венец, все могут участвовать в равной радости состязания». Спустя еще несколько дней, уже на правительственном банкете в честь олимпийцев, Пьер де Кубертен сослался на проповедь Тэлбота и сказал: " На этих Олимпиадах важно не столько побеждать, сколько участвовать."

Видимо, славному юбилею этой фразы решили посвятить свой дебют в "Баядерке" Алена Ковалева и Якопо Тисси, поучаствовавшие в великом спектакле, но не победившие. Пока. Надеюсь, всё у молодых полных физических сил артистов впереди. Потому что высокой силой духа итальянца Дорандо Пьетри они не отличаются. Если в отношении Алены Ковалевой еще есть сомнения, то в отношении Якопо Тисси их нет. Молодой человек не будет бежать в жару 40 с лишним километров и падать, но ползти к финишу. Это не про него. Он участник, но не герой. От героя у него есть только внешность - для истинного героизма маловато! Ибо на сцене Большого театра всегда побеждали герои духа.

Смотреть "Баядерку" с дебютантами после двух мощнейших "Баядерок" с Захаровой и Смирновой - что пить компот после коньяка. Вкус странный и непонятный. Как говорил боярин Сапун-Тюфякин в оперетте Милютина (не моего родственника) "Девичий переполох": "Не кисло, не сладко, не хмельно!"

Дебют Ковалевой вызвал противоречивые чувства: от неприятия до соучастия. В девочке есть чемпионский характер, но он задавлен-затравлен ее нынешним педагогом Ольгой Ченчиковой. Он скрыт педагогической броней и выливается наружу из маленькой дырочки тонкой струйкой. С ней явно не работали над смыслом действия, и она часто внутренне "повисала", выглядела растерянной, подавленной, не понимающей, что делает? К чему тут руки, а тут ноги? Она часто выглядела несобранной в единое целое, несчастной жертвой дебюта.

Выходит Никия, с головы слетает прозрачная вуаль, и мы видим ребенка, которого акселерация превратила в девушку. А внутри он еще младенец, ей в куклы играть, а к ней начинает приставать взрослый дядя с нехорошими предложениями. Естественно, он вызывает у нее отвращение, более ничего. Сцена с Брамином (А.Фадеечев) была Ковалевой сведена к уголовной статье "Совращение малолетних". Никакой внутренней борьбы двух людей, никакой победы духа, которым Никия останавливает Брамина, не было. Ковалева дежурно приложила руки к плечам и посмотрела вдаль дежурным взором.

Также невыразительна была сцена с Гамзатти. Почему Никия бросилась на соперницу с ножом? - осталось непонятным. Никакого темперамента здесь Ковалева не проявила, хотя прыжки со Шрайнер оказались параллельными, что в последнее время редко происходит.

Более ужасной "корзинки", чем у Ковалевой, я не видела никогда. Даже близко к ней! Совершенно несобранная, ничего не понимающая, не владеющая своим телом, ни мозгами, ни ритмом, ни ногами, ни руками артистка. Вся словно на шарнирах, двигающихся раздельно один от другого. Как у кукол в "Коппелии". Обвиняют Богорада в супертемпе, мол, однажды он также загнал Захарову. Я, на свой любительский слух, никакой особенной быстроты не услышала. Оправдывать можно чем угодно, я вообще не сторонница подобных оправданий. Не успела за музыкой - твоя вина. Жюрайтис как-то дал Цискаридзе бешеный темп, потом сказал, что проверял его на "вшивость". В любом случае на репетициях в классе должна была устояться координация рук и ног, гордая осанка. Здесь же Ковалева сгибалась к ногам в три погибели, ноги творили непонятно что: то ли перескакивали с мыска на мысок, то ли поднимались ступнями вверх.

Сама сцена смерти была почти бессмысленна, уж в ней Богорад никоим образом не мог помешать! Змею из корзинки Ковалева вообще не достала, я подумала, что ее туда забыли положить, как однажды Захаровой. Но следом Магедавея-Савичев вытащил оттуда змею, дабы удостоверить зрителей, что Никия не симулирует отравления. Гневных пассов рукой в сторону Гамзатти: "Это ты!" Ковалева-Никия почти не сделала, один раз невнятно махнула рукой вперед. Даже склянку с противоядием умудрилась выронить из поникшей руки на пол почти незаметно. Ни один жест не был осмыслен и завершен, не имел трагедийного пафоса, который необходим в подобных сценах. Словно эта Никия находилась в прострации и ей уже были безразличны и Гамзатти, и Солор, и Раджа, и все на свете.

Однако бессмертные "Тени" вернули надежду на перспективу Ковалевой как будущей героини. Ныне она ею никак не является, не имея никакой внутренней самостоятельности. Избавление от ига Ченчиковой невозможно, но необходимо! Ужасно наблюдать то бесформенное, что творится с дивными бесконечными руками Алены. Какая-то манная каша без молока!

В коде она исполнила прекрасную по темпу дорожку вращений (Богорад не помешал), но руки делали странные "круги на воде", выворачиваясь ладонями наружу, словно утиные лапы. Это портило всю диагональ. И отпрыжку назад сделала минимальную шага три-четыре. Я уверена на 100%, что под руководством Цискаридзе был бы достигнут совершенно иной результат: и внешний, но главное - внутренний.

Надежду же вселил "шарфик" - Алена взяла его сложный вариант 3-3-2. Молодая Захарова делала 2-2-2, потом перешла на 3-3-2, Крысанова стабильно делает 2-2-2 и ухом не ведет, чтобы усложнить. Юная Алена не стала отсиживаться в "окопе", не стала понижать планку, а сделала самый сложный "шарфик", причем вполне устойчиво. Было две небольших помарки на "3-2", несущественных для дебюта. Этот "шарфик" был подобен зеленой травинке, пробившейся сквозь асфальт. Свидетельствуя о том, что у Ковалевой есть бойцовский дух, что она способна рисковать и бороться, и, в потенции, победить.

Чего нельзя сказать про Якопо Тисси. Увы и ах - мальчик рожден участником, а не победителем. Дух соотечественника Дорандо Пьетри ему чужд. Ему довольно малого - себя самого. Чужие рекорды ему ни к чему и своих не надо. Всё хорошо в меру, главный рекорд у него уже есть - на лице и в росте. Зачем журавль в небе, если природа наградила синицей? Так и шею можно сломать. "Тем, кто спешит, грозит паденье!" - руководствуется Тисси заветом падре Лоренцо из "Ромео и Джульетты".

Самым удачным в партии Солора у него стал выход. Как выскочил, как выпрыгнул! "Ух ты, - подумала я, - пойдут клочки по закоулочкам!" Но клочки не пошли, на то у дебютанта не оказалось ни возможностей, ни желания.

У Тисси внешность модели, определяющая всех его героев. Они все тоже скроены по единой модели, словно под кальку. Его актерская палитра примитивна, в ней одна яркая краска - улыбка. Замечательная радостная улыбка, которую Тисси вовсю использует на сцене. Вне этой улыбки его герои теряют шарм и блекнут. Видимо поэтому он старается улыбаться непрерывно - к месту и нет.

К его чести, он поработал над обликом Солора, превратив свою модельную внешность в облик мужественного воина. Вообще портрет гладколицего Солора-Лантратова, стоящий на сцене, давно нужно сменить. Либо сделать еще один бородатый вариант - для большинства исполнителей. Однако дальше внешности Тисси не пошел, рискованным испытаниям не стал себя подвергать. Его Солор оказался устроен так же примитивно, как и предыдущий Зигфрид. Руки к груди, руки в стороны - улыбка, руки к груди, руки в стороны - нет улыбки.

Когда их с Гамзатти-Шрайнер обручили и пришел Брамин, та трепетно прижалась к груди новоявленного жениха, словно ища у него защиты. Он тут же нежно обнял ее аки Ромео Джульетту. Не явись Никия на праздник со своим злополучным танцем, этот Солор вряд ли бы вспомнил про нее и про собственную клятву.

Проблемы с поддержками никуда не делись - с трудом выжал Ковалеву вверх в первом адажио, поддержку вниз головой длил секунду. Впрочем, Раб-Егор Хромушин тоже носил ее с видимым усилием, а в заключительном "стульчике" в его глазах появилось страдание. Шрайнер в поддержке 2-го акта Тисси пронес достойно.

Но проблема не в поддержках, их можно натренировать, если захотеть. Главное в этом - в желании. В том, что партии премьера в Большом театре ныне достаются артистам, чуждым ему по духу. Если на Олимпиаде устанавливают планку определенной высоты, нужно прыгать через нее. Не прыгать невозможно, это дело чести! Можно не допрыгнуть, можно сбить, но это всё равно достойно уважения - риск, борьба до конца, поражение, но в бою. На поле боя можно идти вперед со штыком наперевес и криком "Ура!", можно бросаться грудью на амбразуру. А можно отсидеться за кустиком или в канаве. Якопо Тисси - из тех, кто не идет на амбразуру. Для кого возможно не прыгать, не рисковать, а пробежать под планкой.

Вариацию в Гран Па 2-го акта он исполнил неуверенно, в центральном гран пируэте его повело вправо, потом влево, потом опять вправо. С дебюта в "Щелкунчике", где он чуть не вылетел в "вертушке" в оркестр, устойчивости не прибавилось. Круг жете, чередуемых с со де басками, был весьма натужным. Зато кланялся - со сцены не уходил! Вперед-назад, опять вперед. Знает цену своим слабым усилиям.

Круг ассамбле в коде - дело принципа. Вопрос выбора - это лакмусовая бумажка, показатель характера. Как пел Высоцкий:

"Если он не скулил, не ныл,
Если хмур был и зол – но шел,
А когда ты упал со скал –
Он стонал, но держал,
Если шел он с тобой, как в бой,
На вершине стоял хмельной –
Значит, как на себя самого
Положись на него."

Тисси не был хмур и зол, он был вполне безмятежен - и он не пошел на ассамбле. Он игнорировал рекордную планку, даже не попытавшись ее взять.Он сделал странный круг жете, чередуя их с подпрыжками а ля Лиепа в "Дон Кихоте" 60-ти летней с гаком давности. Он не стонал и не держал, ему оказалась не нужна хмельная вершина, достаточно жалкой горки, чтобы чувствовать себя победителем.

Вот Беляков, дебютируя в том же Солоре, выбрал круг ассамбле, а дебютируя в Крассе сделал в последнем монологе-сцене четыре плюс четыре прыжка, как уже давно никто не делал. Как бы скептически я не относилась к следованию Цвирко в фарватере Васильева, он всегда выбирает битву. Он прыгает на вершину, рискуя сломать себе шею. Он бежит за первыми, стараясь их опередить, с криком: "Я первый! Я! И я так могу!" О чем это говорит? О том, что дух Большого театра, героический дух, еще жив в молодых ребятах. Что они тоже готовы падать, но вставать, чтобы дойти до финиша. Ведь дух Большого театра - это не величина прыжка, не количество вращений. Это способность к самопреодолению, к пути на вершину через "не могу". Это и есть героизм.

Главное разочарование от Якопо Тисси - неспособность к такому преодолению, выбор легкого пути. По-моему, это стыд-позор! Я вчера чувствовала своё унижение, глядя на сцену. Когда мне подсунули жалкий суррогат, выдавая за героя. Ведь молодости обычно свойственен риск, азарт, стремление к первенству. Если этого нет в молодости, откуда появится ли в зрелости? Вот у Тисси получаются жете, он их и делает везде и всюду. Видимо, даже "козлы" для него трудны, техника очень ограничена. Так зачем же ты берешься танцевать то, чего не можешь? Подучись-поднакопи арсенал, тогда берись! Легендарный Принц Большого театра Александр Богатырев никогда не делал револьтадов, но обладал блестящей техникой. Если нужно было прыгнуть ассамбле - прыгал, жете тем более, никаких вопросов не было. Но если у тебя нет возможностей, а ты берешься - ты занимаешься обманом, профанацией. И занимаешь место тех, кто может.

Но нет, Тисси берется, причем с полным сознанием собственного права. Не сам, конечно, а с подачи нынешнего руководства Большого театра. Замечательного Мазара Вазиева, который любит распекать и унижать кордебалет на виду у телекамер, но спокойно выпускает в премьерской героической партии артиста, который не способен ее станцевать на должном уровне. Неуклонно понижая этим планку мужского балета Большого театра, разменивая его героический потенциал, наработанный за десятилетия, на мелочевку. Уничтожая его, размывая, дробя, подменяя понятия, вытирая ноги о великие традиции.

Дуэт Ковалева-Тисси имеет чисто внешний эффект, нутра там - ноль. Это модельная пара для рекламы, для открытки, конфетно-помадная. Без наличия внутренней связи. Какая из них Никия и Солор? Какие "тени минувшего, счастья уснувшего"? Всё парадно и на поверхности. Ее детской внешности нужен брутальный партнер типа Геращенко, который сможет составить с ней выгодный контраст, добавить в дуэт эмоции и драматизм, убрать впечатление кукольного театра. И круг ассамбле он сделает, я уверена. И на поддержки силы найдет. У Лантратова раньше тоже были проблемы с поддержками, Образцову в "Щелкунчике" нес двумя руками. Потом нашел старого педагога, работавшего с поколением великих, и всё наладилось. Козлов прекрасно справился со "Спящей", высокий, техничный парень, тоже мог бы составить с Ковалевой интересный дуэт. Но за уши, за ноги, за руки, за волосы тянут-потянут Тисси, держа талантливых молодых ребят в отстойнике.

Фамилия Маргариты Шрайнер была вписана в программку шариковой ручкой. Фамилия Марченковой зачеркнута, а Шранер вписана. Таким же манером, как вписали фамилию Федора Чеханкова на гастролях в программку "Учителя танцев" вместо Владимира Зельдина. Его фамилию тогда, правда, перепутали (или отомстили за замену), написали "Чухуньков". Шрайнер в этом смысле повезло больше, написали правильно. Большой театр нынче так обеднел, что не в состоянии потратиться на перепечатку собственных программок. В состав Ковалевой-Тисси Шрайнер тоже вписалась "шариком", поскольку доходила обоим до плеча, что создавало комический эффект. Кто тут служанка, становилось неясно, по приходе Никии в эффектном красном хитоне. Она взирала на "госпожу" с высоты своего королевского роста. Однако Шрайнер оказалась наиболее крепкой технически среди героической троицы, всё бойко свертела и спрыгала, показав Ковалевой, что ей самой еще нужно до нее дорасти. Ее трактовка Гамзатти была оригинальной: дурнушка, во власти черной зависти красавице Никии. Злюка и Золушка. Всё в Маргарите было от дурнушки: ее суетливость, жалкая стервозность и внешняя боевитость. Гордой дочкой Раджи не пахло.

Актерски Маргарита, увы, тоже не дотягивала, как и Ковалева с Тисси. Вся троица была актерски блеклой. Эпизод, когда Гамзатти рыдает у кулисы от горя, потом выпрямляется, слезы высыхают, лицо каменеет, дочка Раджи приходит в сознание своего достоинства, была Шрайнер практически не сыграна. Порыдала (как-то некрасиво скрючась) и тут же пошла на середину сцены вызывать Никию. После ослепительной Виноградовой смотреть было непонятно. Непонятна причина, по которой невзрачную во всех смыслах артистку двигают в героини?

Магедавею исполнял мой любимый Антон Савичев, и это была отрада, целительная для души. Как и Раджа-Алексей Лопаревич.

Тамара Миронова-Ману с треском проиграла баланс с кувшином Виктории Якушевой. Якушева в этой партии чудо! Всем рекомендую. Вячеслава Лопатина-Золотого Божка бурно приветствовали, но это было не самое лучшее его выступление - в третьем приземлении на колено немного поехала нога.

Три тени - Елизавета Крутелева, Анна Тихомирова, Юлия Гребенщикова - усладили глаз своим невесомым танцем. Диагональ Крутелевой на одном мыске была изумительна, но особенно я была рада видеть Анечку Тихомирову, сиявшую тихой печальной прелестью пушкинского времени. Аня раньше танцевала Гамзатти - и очень удачно, но сейчас опять переведена в "тени". Хорошо хоть Чапкина мелькнула только в Гран Па, будучи переведенной из первой пары во вторую.

Принцип "главное - не победа, а участие" настойчиво внедряется сейчас в практику Большого театра Махаром Вазиевым. До заслуг Пьера де Кубертена ему как до Луны, как и его протеже-участникам до больших артистов. Впрочем, не участники творят историю, а герои. Они добираются до вершин и ведут туда других. В Большом театре это - не худруки с директорами, а артисты прошлого, нынешнего и будущего, рискующие и выигрывающие. Ведь без борьбы - с собой, с обстоятельствами, с временщиками, с предательством, с беспамятством - нет победителей. "Наша награда - не та, что тленна, а та, что нетленна". Как нетленно великое искусство Большого театра!

 

ИРИНА МИЛЮТИНА

 

Источник: https://www.facebook.com/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *