«ПЛЕННИКИ ТЕРПСИХОРЫ». ДВА ФИЛЬМА О БАЛЕТНЫХ ДИАЛОГАХ. — Балет 24

«ПЛЕННИКИ ТЕРПСИХОРЫ». ДВА ФИЛЬМА О БАЛЕТНЫХ ДИАЛОГАХ.

Я ОТСТАИВАЮ СВОЙ ПУТЬ!

Кино много, кино разное ... так в своё время говорил герой одного старого фильма! Даже если фильм и неудачный, то он все равно показывает нам портрет времени!

Но вот, фильм Ефима Резникова "Пленники Терпсихоры" совсем не похож на тривиальные "балетные" кинопортреты. Хотя это тоже портрет - на экране диалог педагога и ученицы, и спустя десять лет - на экране диалог балерины и хореографа, он же партнер, он же философ современного свободного танца...

Балерина, а с начала ученица - Наташа Балахничева, много сезонов работающая в Москве, в театре "Кремлевский балет". А вот педагог - знаменитая Людмила Сахарова, возглавляющая Пермскую балетную школу.

Сюжет фильма простой - Сахарова готовит Балахничеву к международному конкурсу, проходившему в Петербурге в 1994 году, и после первых же эпизодов возникает непобедимое желание: знаменитого педагога хочется, как бы это выразиться помягче, - устранить. Бог простит меня за эти слова, но слышит ли ОН те слова, которые использует всесильная воспитательница в работе с безответной и кроткой ученицей? Слова эти по-уличному грубы, еще грубее злобная интонация, с которой они произнесены, и кажется, что в репетиционном классе последнего десятилетия XX века воскресают нравы и сам дух крепостного театра допушкинских времен. Там, впрочем, унижали, даже пороли, но по крайней мере хорошо учили. А хорошо ли учат здесь? Понять нелегко, понятно лишь то, что загубить талант подобной педагогикой - педагогикой грубости, совсем не трудно. И если прославленный педагог, как кажется, убежден в том, что полезно пройти столь суровую школу, то фильм Ефима Резникова убеждает в другом: подобного рода оскорбительный опыт опасен и вреден.

Но фильм, и в этом его главный интерес, не о профессиональной педагогике или не о профессиональной педагогике... меж ними есть недоступная черта, за которую власть властолюбивой Сахаровой не простирается. Говоря попросту: нашла коса на камень, хотя какой камень эта нежная виллиса, самая нежная виллиса в современном отечественном балете, эта деликатная танцовщица, которую невозможно представить себе с камнем за пазухой. И все-таки есть твердость в глубинах ее души, что и позволило не согнуться, стерпеть и не бросить все на полдороге. Она ведь из-под Вятки, из тех уральских мест, которые в давние и не очень давние времена оказывались на пути захватчиков с Юга и Востока и где люди умели превозмочь лихолетье, пережить иго и не утратить свой образ.

Конечно, там эпос, национальная история, а тут частная жизнь, биография одаренной артистки, но законы выживания здесь сходные, и сходен таинственный механизм внутреннего сопротивления, позволяющий оставаться собой.
Этот танцевальный механизм не портится и теперь, когда Балахничева уже несколько сезонов работает в Москве, в театре "Кремлевский балет". Здесь она станцевала свои лучшие партии, здесь окончательно сформировался ее стиль, и здесь она с неочевидным упорством - отстаивает свой путь, одинокий путь лирической танцовщицы, чуждой какой-либо агрессивности, каких бы то ни было злых поползновений. При этом она вовсе не кажется старомодной. Ей дан дар романтической линии, по-старинному протяженной, но и по-современному четкой, даже графичной, даже несколько заостренной. Душевная мягкость танцовщицы изливается в череде больших и красивых поз - искусный рисунок этих поз особенное впечатление производит в "Лебедином озере", в белом акте, в партии Одетты. В этой партии, как и в других - Жизель, Джульетта, - Балахничева сталкивается с ситуацией драматичной и очень нелегкой. Вокруг вражда, ожесточение, и все окружающие: Злой гений, Повелительница виллис, злобные Капулетти - стремятся вовлечь ее героинь в роковые перипетии этой вражды, заставить молоденьких барышень угрожать, мстить, ненавидеть. Это, конечно, не совсем обычный, но очень современный конфликт, здесь классика становится актуальной. А для Балахничевой эта ситуация, ситуация испытания, приобретает особенный смысл - судьба и здесь, в театре, в Москве, испытывает ее на верность и на стойкость. Нечего и говорить, что поэтические героини Балахничевой умеют за себя постоять и что лирика ее не безвольна...

Но нашелся танцовщик и хореограф, работающий в США, адепт так называемого свободного танца, который захотел приобщить Балахничеву к этому танцу, а заодно и преподать ей урок внутренней свободы. Это негритянский артист Билл Джонс, философ движения, считающий, как можно предположить, что классический танец актуальным быть в наше время уже не может и что свободы можно достичь только на путях новой пластики и новой формы. Урокам Билла Джонса и посвящен второй фильм Резникова "Пленники Терпсихоры", и этот фильм тоже чрезвычайно интересен.

Тут тоже дуэт, хотя без прямого насилия - педагог предельно строг, но и предельно деликатен, а ученица по-прежнему послушна и терпелива, принимает все правила игры, готова последовать за учителем, готова, хотя бы временно, принять новую веру. Но! Опять-таки возникает неуловимая дисгармония, недоступная черта, переступить которую настойчивый учитель не способен.

Становятся видны границы его декларируемой свободы, становится очевидным, что подлинной внутренней свободой владеет в этом дуэте только она, покорная московская танцовщица, и что самодовольному нью-йоркскому мэтру есть чему и у нее поучиться. Он это понял, судя по всему. Больше в ее жизни он не появился...

Вадим ГАЕВСКИЙ

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *