ВСЯКОЕ БЫВАЕТ В БАЛЕТЕ — Балет 24

ВСЯКОЕ БЫВАЕТ В БАЛЕТЕ

ИСТОЧНИК: https://www.facebook.com/

Иногда случается в жизни и так, что смешное переплетается с трагическим настолько тесно, что не зна­ешь, смеяться тебе или плакать. Именно такие две истории из жизни известных балерин и сохранились до наших дней...

Первая приключилась в 40-е годы XIX столетия с прославленной австрийской танцовщицей Фанни Эльслер. Балерина любила гастролировать. Ее тонкий, пытли­вый ум - недаром она была удостоена про­фессорской мантии Оксфордского универ­ситета, желание увидеть новые края и за­воевать сердца новых зрителей подтолкну­ли Фанни принять приглашение американ­цев. В ту пору Америка представлялась европейцам очень далекой, экзотической страной. О балетном искусстве там знали лишь понаслышке, а о прибытии балетной звезды можно было только мечтать. Прав­да, в таких случаях американцам помогал тугой кошелек, и далекая мечта становилась реальностью.

Итак, Соединенные Штаты ждали несравненную Эльслер. А Эльслер пересекала океан на корабле, не забыв при­хватить с собой среди всего необходимого для выступлений и свои восхитительные драгоценности. К слову сказать, мадам бы­ла женщиной весьма состоятельной. О том, что танцовщица везет с собой увесистую шкатулку с украшениями, узнал один из матросов. Он решил их украсть. И тогда, если верить историкам, произошло следую­щее. Матрос ворвался в каюту совершенно неожиданно. Угрожая расправой, он потре­бовал драгоценности. Что могла сделать безоружная Фанни! Резким движением своей ножки, натренированной в танцклас­се, она убила матроса наповал!.. Танцовщица была так опечалена случив­шимся, что, приехав в Америку и дав пер­вый спектакль, даже упала в обморок. Но затем успех, такой же колоссальный, как и сумма ее гонорара, помог знаменитой Эльслер забыть печальную историю о сундуч­ке, где хранились ее драгоценности...

Другая история произошла сравнительно недавно, в 50-х годах нашего века, в Большом театре, с одной очень известной и любимой в Москве танцовщицей. В театре давали "Дон Кихот". Зрители обожали этот яркий, праздничный спек­такль так же, как и артисты. Было где блеснуть техникой и артистическим темпе­раментом. Танцевальные сцены с участием главной героини - Китри, ее вариации и виртуозное па-де-де могли, как говорится, свести с ума весь зрительный зал. Балери­на, ведущая в тот вечер спектакль, была одной из лучших исполнительниц главной женской партии в "Дон Кихоте". О ее технике рассказывали легенды. Танцовщи­це, например, ничего не стоило "свертеть" два раза подряд во время спектакля трид­цать два фуэте; во время исполнения слож­нейших вращений по диагонали "обойти", ни на секунду не замедлив бешеный темп пируэтов, зазевавшегося кордебалетчика... Она не боялась даже самых головокружи­тельных поддержек, исполняя их с таким задором и отважностью, что дух захваты­вало даже у стоящих рядом артистов...

Именно эта, рискованная, но очень эф­фектная поддержка и являлась "гвоздем" одного из дуэтов спектакля. С разбегу танцовщице надо было прыгнуть на руки пар­тнеру, который поворачивался к ней лицом лишь в последние доли секунды. И вот наступил ответственный момент... Балерина разбежалась и прыгнула, пролетев, словно стрела из лука, мимо остолбеневшего Базиля, прямо в оркестровую яму! Ее падение "смягчил" один из оркестрантов. От вне­запного и сильного удара он побледнел и как-то неловко осел. А балерина, молние­носно взлетев на освободившийся стул, лег­ко занесла ногу над рампой и уже под рев обезумевшего зала, как ни в чем не бывало, закончила свой танец!!!

Самым страшным бедствием в городах на протяжении многих веков были не бури, не наводнения, не землетрясения, а пожа­ры. Особенно страдали от них театры. Знакомясь с историей любого театрального здания, будь то Парижская Опера или ан­глийский Друри-Лейн, театр-цирк в Пе­тербурге или Большой театр в Москве, всюду можно обнаружить сведения, что в таком-то году здание горело. Театры, по данным историков, подвергались пожарам каждые тридцать лет, а то и чаще. И главной причиной их возникновения было, конечно, освещение - сначала свечи, мас­ляные лампы, а потом - газовые рожки.

Перед началом спектакля опускалась в партер огромная люстра зрительного зала. В ней среди хрустальных подвесок и брон­зовых гирлянд размещались сотни воско­вых свечей. Их длина была рассчитана так, чтобы хватило на одно действие оперы или балета. В перерыве между актами огарки заменяли на новые свечи. Все театральные спектакли вплоть до начала XX века шли при полностью освещенном зрительном за­ле. Кроме центральной большой люстры, зажигались свечи в канделябрах, размещенных на балконах, не говоря уже о вестибю­ле, фойе, коридорах и буфетах. А служебные помещения театра, где хранились костюмы, декорации, бутафория, гримуборные и прежде всего сама сцена представляли собой просто пороховую боч­ку, которая только и ждет, когда же поя­вится та самая, роковая искра...

Сегодня кажется невероятным, что в те­атрах так вольно обращались с огнем. Сре­ди самых эффектных сцен было... изобра­жение пожара. Вот его "рецепт"! По верху декораций раскладывали вату, пропитанную спиртом, в нужный момент ее поджигали, бутафорский дворец или хижина поселянина рушилась, вата пылала на сцене. Дым добы­вали из порошка бенгальских огней. Его рассыпали на желобах под сценой и поджи­гали бикфордовым шнуром. Дым рвался кверху сквозь мелкие отверстия над желоба­ми . Как констатировал невозмутимый ис­торик: "Все выглядело весьма натурально"...

22 октября 1805 года сгорел дотла зна­менитый Петровский театр в Москве. По причине весьма прозаичной - один из слу­жащих забыл в гардеробе две зажженные свечи. От огромного театра осталась лишь груда головешек. Чудом уцелела библиоте­ка, конторские записи да несколько костю­мов. Злые языки утверждали: "Театр сго­рел оттого, что в воскресенье назначено было представление "Днепровской русал­ки", в которой столько чертовщины, что христианину смотреть страшно и в будни, не только в праздник".

Но даже тогда, когда театры стали воз­водить из камня, а свечи сменили масляные лампы, где горящий фитиль прикрывался стеклянным колпаком, вероятность пожара не уменьшилась. Ведь в целях улучшения акустики весь зрительный зал обшивался деревом. И дерево брали особенное, специ­ально выдержанное. Знали, что влажная древесина поглощает звук.

Не меньшую опасность таили в себе матерчатые декорации и даже костюмы. И тогда достаточно было искры или неловко­го движения, чтобы произошла трагедия. Так, во время одной из репетиций лю­бимая ученица Марии Тальони Эмма Ливри, одетая в платье из легкого газа, случай­но задела краешком юбки зажженный све­тильник. Пламя мгновенно охватило бале­рину... Все это ужасно!!! Через несколько месяцев тяжелых страданий она скончалась в возрасте двад­цати двух лет...

На этом и хватит печатаных случаев... Итак, все по-вечному: можно бесконечно долго смотреть на три вещи - огонь, воду и репетицию артистов балета... Безупречная осанка, гордая посадка головы, точные, грациозные движения - зрелище всегда завораживающее. Как человек может настолько владеть своим телом? Для тех, кто находится по ту сторону сцены, это, безусловно, загадка. Неведомым зрителю остается не только колоссальный труд танцора на репетициях, но и та цена, которую он порой платит за свой талант. Профессиональный артист балета всегда рискует... это тоже часть Его жизни в балете! Но балет несёт нам радость, а беды и опасности... все же пусть остаются в стороне!

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *