ЧТО СДЕЛАЛ С «БАЯДЕРКОЙ» МАРИУСА ПЕТИПА АЛЕКСЕЙ РАТМАНСКИЙ — Балет 24

ЧТО СДЕЛАЛ С «БАЯДЕРКОЙ» МАРИУСА ПЕТИПА АЛЕКСЕЙ РАТМАНСКИЙ

ИСТОЧНИК: https://www.vedomosti.ru/

В Берлине самый востребованный на Западе российский хореограф очистил балетную классику от советских наслоений.

У берлинского Staatsballett теперь два интенданта – с 2018 г. компанию возглавил бывший руководитель Шведского королевского балета Йоханнес Ойман, в 2019-м к нему присоединится хореограф contemporary dance Саша Вальц. Поскольку строить репертуар эти «две головы» намерены как мост между классическим и современным танцем, открытие сезона обновленной компании тоже стало двойным. Сначала появился сенсационный одноактный балет Half Life израильтянки Шарон Эйал с потеющим и содрогающимся в синхронной ритуальной агонии кордебалетом. Следом трехчасовая «Баядерка» Мариуса Петипа – результат научно-поэтических расшифровок хореографом Алексеем Ратманским записей постановки 1900 г. Постановка, в которой при всей масштабности и весомости не оказалось ни грамма традиционной тяжести. Смотрится легко, переваривается быстро и оставляет приятное впечатление, ничем особенно не зацепив.

Мелодраматический сюжет с поножовщиной, предательством и смертью от укуса ядовитой змеи, переодетый художником Жеромом Капканом в бронзовое и золотое и упакованный в декорацию как в подарочную конфетную упаковку, проносится перед глазами как немая фильма с пантомимой вместо титров. На хорошей ровной скорости, гипнотизируя не столько смыслом, сколько ритмом. Дело даже не в том, что Ратманский и его команда что-то этой «Баядерке» добавили, что-то отрезали, что-то вернули на место в соответствии с доставшимся им источником. Не в редакторских радостях и аутентичности дело. Дело не в расшифрованном даже, а скорее угаданном рецепте магии Петипа, делавшей его балеты предтечей самого массового из всех искусств. Пресловутый большой стиль Петипа со всеми его бесчисленными танцами, бутафорскими слонами, тиграми и спускающимися откуда-то с облака 32 тенями – самой завораживающей картиной загробного мира, какая только есть в балете вообще, – в постановке Ратманского не становится синонимом имперской жирности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *