Большой театр, «Баядерка», 16 января. Мнение зрителя — Балет 24

Большой театр, «Баядерка», 16 января. Мнение зрителя

ИСТОЧНИК: https://www.facebook.com/

ИРИНА МИЛЮТИНА

"Если Геращенко в коде заменит двойные ассамбле на жете, козлы и прочую мишуру, такого артиста для меня больше существовать не будет!" - думала я перед заключительным актом "Баядерки", в которой наконец-то дебютировал многострадальный Егор. На 99-ть процентов я была уверена в том, что ученик такого перфекциониста-профессионала, как Николай Максимович Цискаридзе, не сможет поступить иначе, дать слабину, облегчить и упростить свою участь. К тому же в зале - прямо по центру, в 3-м ряду партера - сидел Михаил Леонидович Лавровский собственной персоной. Перед героем "золотого" века Большого немыслимо было отступить перед рекордной высотой, струсить, пробежать под планкой, предать славные героические традиции Большого! И Егор не предал - шесть ассамбле по кругу были исполнены им как "будьте любезны" с финальным прыжком на колено и выходом в арабеск. Спасибо тебе, Егор, и прости за один процент сомнений в тебе! Конечно, иначе быть не могло!

Многострадальным Геращенко стал по приходу в Большой театр, потому что тут же был отправлен его нынешним балетным руководителем Махаром Вазиевым отнюдь не на поля балетных сражений совершать один ратный подвиг за другим, а прямехонько на скамейку запасных (массовку бесконечных "Этюдов" и большого вальса в "Щелкунчике" я в расчет не беру), Случился у Геращенко за это время выход солистом в танце с веерами в "Корсаре" и партия Злого Гения в "Лебедином озере", исполненная дебютантом с успехом. Однако этот успех - исполнение мастерское и уверенное - никак не сказался на его дальнейшей карьере, он продолжал пополнять собой массовки разного рода.

Для сравнения итальянец Якопо Тисси, пришедший в Большой театр одновременно с Геращенко, за тот же самый срок получил Зигфрида, Щелкунчика, Солора, Жана де Бриена, не считая всяких-разных "Бриллиантов". При том, что каждый его дебют в означенных партиях был чрезвычайно слабым, а то и вовсе провальным как в "Щелкунчике" (в "золотые" времена Большого подобного артиста сочли бы профнепригодным!), он тут же получал новые спектакли для поддержки своего немощного и вялого потенциала. Порой казалось, что Геращенко ожидает печальная судьба Владислава Козлова, единожды исполнившего принца Дезире (с успехом), но более не получившего премьерского шанса и вынужденного покинуть Большой театр. Однако в отношении Геращенко судьба оказалась более благосклонной, нежданно-негаданно подарив ему дебют в знаменитой "Баядерке".

Надеюсь, что шанс повторить своего Солора, в отличии от Владислава Козлова, ему будет дан. Как Вазиев бесконечно дает его Тисси, несмотря на аховый технический уровень последнего. У Егора Геращенко нет внешности модели, у него нет парадной открытки (одинаковой на все случаи жизни), которую можно нацепить на собственную импотенцию. Следовательно, у него нет права на ошибку. Он должен брать высоту, а не пробегать под ней, широко улыбаясь белозубой улыбкой. И в Солоре он ее взял, утерев нос бледным и немощным! Было пару помарок в вариации 2-го акта на выходе из центрального вращения и в финальном падении на колено, но они были почти незаметны.Танец Геращенко отличался тем, что свойственно артистам Большого театра - внутренней силой, активностью, мужской энергией и напором. Стиль Большого театра у Геращенко в крови, поэтому видеть Михаила Лавровского на его спектакле было неудивительно. Мастер не мог в нем не отметить героического потенциала.

Разумеется, дебютант волновался (иначе и быть не могло!), но этого практически не было заметно. Белый костюм придавал внушительность его высокой фигуре, в этом воине была стать, горделивость, чувство позы. Артист понимал особую важность позы и жеста для партии Солора. Движения рук, обращенные к Магедавее, были повелительны, в Солоре-Геращенко чувствовался не "Солорушка" (как метко назвала когда-то на форуме Анемона героя Владислава Лантратова), порхающий между женщин, но, прежде всего, мужчина, облеченный властью. Весь спектакль Егор станцевал в чалме, которая очень ему шла, была очень уместной на его голове, оттеняя тонкие хищноватые черты лица. В дальнейшем Геращенко предстоит найти внутренний баланс между этим хищным орлом, победителем-завоевателем и влюбленным мужчиной, с душой юной и страдающей подобно Вертеру.

Пока этот баланс не вполне найден. В артисте чувствуется некоторое внутреннее смятение, двойственность восприятия роли. Его Солор несомненно любит Никию, относится к ней романтически, вдохновенно. Встреча с Гамзатти-Ксенией Жиганшиной не колеблет эту любовь. Он ничуть не увлекается ею, им овладевает тревога, он бросается к своему преданному слуге Толорагве за помощью. У Солора-Геращенко на лице всё время живут и страдают его глаза, в его герое много пронзительного желания любить, но он вынужден играть предателя. Особенно явной эта дилемма стала в финале 2-го акта, когда умирает Никия.

Солор-Геращеко бросается к ее телу и делает Радже, тоже направившегося к нему, знак остановиться. Он распахивает руки в стороны, словно защищая это тело и приказывая Радже: "Не подходи!" Казалось, что он, как в редакции Мариинского театра, безутешно бросится на это любимое тело. Однако он разворачивается и убегает, как поставлено у Григоровича.

Жест Солора, которым он изображает Никию с кувшином, у Геращенко обретает особый смысл, он несколько раз повторяет его там, где не делают другие исполнители. В адажио "Теней" 3-го акта - в перерыве между первой и второй частями, когда Никия исчезает за кулисами - Солор-Геращенко молитвенно становится в растянутый полушпагат, как это делал Цискаридзе, а ныне делает Родькин. С появлением белого кордебалета он встает, совершает серию вращений и замирает в позе Никии с кувшином. Она появляется из-за кулис, словно материализованная его тоской, словно его порыв снова вызвал ее тень. И в финале спектакля, оставаясь один, Солор-Геращенко опять повторяет эту позу.

Впрочем, финал у него еще явно сыроват и недодуман - походил, потосковал и встал на колено. Я бы на его месте, не мудрствуя лукаво, продублировала финал, созданный Родькиным - с серией вращений от задника к авансцене и падением замертво на задвигающийся занавес. Ничего лучше в финале "Баядерки" у Солора на полу я не видела.

Партнерша для дебюта Егору досталась не самая легкая во всех смыслах, и в первом дуэте с Юлией Степановой это ощущалось. Там есть поддержка, когда Солор обнимает Никию за талию и закидывает себе на бок словно для поцелуя. Фактически она была артистами лишь обозначена, Степанова моментально встала на землю. Центральную высокую поддержку они исполнили в захаровской редакции, без "змейки" ступнями вверх, тоже без особой легкости. Как в дуэте со Степановой, так и в дуэте с Жиганшиной, у Геращенко чувствовалось напряжение, когда он страховал вращения своих партнерш. Словно он боялся, что они сорвутся, и напряженно контролировал их "докрутку". Иногда казалось, что он даже мешает им излишним усердием. Однако в финале "Теней", растанцевавшись, Геращенко покорил высокими поддержками Степановой в коде, когда она взмывала в его руках совершенно свободно. В "шарфике" он практически незаметно ассистировал ей, никакое нервное дерганье за шарф не резало глаз, коварная вариация в своем самом сложном варианте "3-3-2" доставила удовольствие.

На выход Юлии Степановой не раздалось ни единого хлопка, однако они возникли, когда Великий брамин (Андрей Ситников) снял в с нее вуаль. Причины его вожделения тут же стали понятны: женщина (именно женщина - в степановской Никии царила женщина, а не юная особа!) была необыкновенно хороша и полна качества, которое Роман Григорьевич Виктюк называет "сексувальностью". Никия- Степанова прямо дышала ею, была полным-полна желанием, томлением и решимостью его удовлетворить. По сравнению с дебютной Никией двухлетней давности (в трио с Артемием Беляковым и Ольгой Марченковой) именно решимость стала главной чертой героини Степановой. Ее нынешняя Никия обладает сильной волей и желанием изменить свою судьбу, ее переполняет земля - отнюдь не небо как у Захаровой. Земля, ее соки, ее пар, плотская любовь к мужчине руководят поступками Никии-Степановой, ее земной борьбой за собственное счастье.

К сожалению, ей противостояла Гамзатти, совершенно несоответствующего мелкого "калибра". Отчего-то в представлении Махара Вазиева дочка раджи непременно должна быть неприметной, сирой и убогой. По его мысли Никия должна ее полностью затмевать, а не быть достойной соперницей. Поэтому в последнее время партия Гамзатти отдается девушкам с невыразительными внешними данными - Маргарите Шрайнер, Ксении Жиганшиной и Кристине Кретовой. Великолепная Мария Виноградова выходит лишь на утренниках, дабы не ломать концепцию худрука, другие красавицы, как Ангелина Карпова, видимо, смирились уже с собственной участью быть на подтанцовках у Шрайнер и Жиганшиной.

Недавно на юбилее Вячеслава Гордеева соперницей Никии-Ольги Смирновой была Кристина Кретова, ныне к Степаной приставили Жиганшину. Эти пары вызывают недоумение, если не комический эффект. Борьба Гамзатти с Никией превращается в борьбу Тоськи Кислициной с Анфиской из "Девчат" - подушками в общежитии.Телосложение Степановой никак не сочеталось с теловычитанием Жиганшиной, роскошная чувственная Степанова грудью шла на съежившуюся несчастную Жиганшину, как идет холеная кошка на бедную мышку. Жаль, что партия Гамзатти при таком раскладе сводится к второстепенной. Особенно при наличии в труппе Большого театра роскошных статных девушек красоты писаной. В прошедшем спектакле второй Тенью в 3-м акте выступала Анна Тихомирова. Когда-то Анна прекрасно танцевала Гамзатти - с ее внешностью и прыжком. Без сомнения, с ее участием сцена Никии и Гамзатти обрела бы совсем иной драматизм. Какой замечательный карьерный рост у Анны под руководством нынешнего славного худрука - от Гамзатти до второй Тени и Ману!

Марк Чино весьма добротно станцевал Золотого Божка, однако прошел почти без аплодисментов. Марку нужно озаботиться немаловажным фактором - наличием группы поддержки среди зрителей. Если сам не можешь расшевелить зал, доверь это дело профессионалам! Глядишь, и у самого бы настроение поднялось, и у зала! Однако Чино - в отсутствии должной самооценки и успеха - всё равно предпочтительнее в этой партии, чем Денис Захаров и Дэвид Мотта Соарес, представляющие зрителям Золотые скелеты вместо Золотых Божков. Жаль, что не он будет в трансляции!

Среди трех Теней была прекрасна вторая Тень - Анна Тихомирова, парящая над сценой как истинный дух. Первая Тень-Елизавета Крутелева поразила длиной шагов-скольжений на одном пуанте. Если другие исполнительницы заканчивают диагональ довольно далеко от левой кулисы, то Крутелева чуть не въехала в нее, заслужив восторг публики. Третья Тень - Александра Трикоз - начала "за упокой", казалась очень скованной, но в финале бодро засеменила на пуантах "за здравие".

Андрея Ситникова-Великого брамина нередко упрекают, что его герой слишком стар. Не умеем мы вокруг собственных артистов создавать ореол гениальности! Вот в Мариинке Брамина исполняет Владимир Пономарев - все придыхают, ох-ах-ух!! Я определенно предпочитаю Ситникова всяким молодым Браминам "кровь с молоком" в Большом театре. Потому что он понимает, что играет, а они с трудом. Раджу исполнил Никита Еликаров и, к сожалению, вдрызг проиграл эту партию Алексею Лопаревичу. Без фактуры - внутренней, прежде всего - тут никак!

Викторию Якушеву я всегда рада видеть в партии Ману больше других балерин, потому что она дольше всех удерживает кувшин у себя на голове. Да и вообще прелесть! Шарман! Хоть и индианка.

Танец с барабаном зажгли Кристина Карасева, Виталий Биктимиров и Алексей Матрахов. Матрахов первый раз подкинул барабан почти к потолку. "У-ух!" - сердце замерло. Второй раз уже пониже, без "ух!" обошлось, а хотелось бы отведать "ухи" оба раза.

Принимали спектакль замечательно, особенно в финале. За занавес вызывали четыре раза, Геращенко, по-моему, сам был изумлен. Мне вспомнилось, как Денис Родькин дебютировал в "Дочери фараона" с Александровой. Тоже выглядел обалдевшим от счастья.

"О, где же вы, дни любви, сладкие сны, юные грезы весны?"

Но не будем о грустном! Тем более, что для Егора Геращенко всё только начинается, распускается, цветет и пахнет. Его буквально завалили цветами на поклонах, две билетерши еле донесли. Хочется пожелать Егору, чтобы этот праздник всегда остался с ним, потому что праздники (как и чудеса) мы делаем своими руками.

Вперед, Егор! Засучив рукава, к новым высотам, к новым планкам без страха и упрека, к новым трудностям без упрощений, без парадных открыток на тех местах, которые нужно скрывать. Хочется пожелать юному дебютанту, чтобы на его спектакли всегда приходили такие мастера как Михаил Леонидович Лавровский. Не только на дебюты. Если они будут приходить на тебя, значит, с тобой всё в порядке. Желаю Егору Геращенко вечного Михаила Лавровского в 3-м ряду!

Большой театр, «Баядерка», 16 января. Мнение зрителя: 1 комментарий

  • Январь 19, 2019 в 12:04 дп
    Permalink

    Нда-а-а… При чтении такого обзора приходит на память выражение о Бодливой корове,которой бог рог не дал…

    Ответ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *