КРАСНОЕ И ЧЕРНОЕ. Мнение зрителя — Балет 24

КРАСНОЕ И ЧЕРНОЕ. Мнение зрителя

ИСТОЧНИК: https://www.facebook.com/

ИРИНА МИЛЮТИНА

"Кармен-сюита", 27 апреля. Новая сцена Большого театра, Юлия Степанова-Денис Родькин-Денис Савин-Виталий Биктимиров-Ольга Марченкова; дирижер Павел Сорокин

Маленькое чёрное платье Коко Шанель придумала в 1926 году в память о своем погибшем возлюбленном. Сорок лет спустя, в 1967 году, Борис Мессерер создал для Майи Плисецкой-Кармен три маленьких платья: красное, черное и белое. Однако вскоре Майя Михайловна безжалостной рукой выбросила два из них - красное и белое.Такие кружевные, так соблазнительно облегавшие ее прекрасное тело! Тем не менее своей любимой Кармен она оставила лишь одно платье - черное. Маленькое черное платье, в котором одинокая женщина бросала вызов непобедимой смерти. "А мне всё смерть!" - поет Кармен в опере, вновь и вновь раскладывая карты. Две черные женщины неразрывно следуют друг за другом в балете Алонсо, две черные женщины противостоят друг другу. У одной из них лицо бело как мел. а голова обтянута черным капюшоном, у другой в рыжих кудрях горит красная роза - символ жизни и страсти. Оставив своей Кармен единственное черное платье и воткнув в волосы красную розу, Плисецкая в одном облике соединяла жизнь и смерть.

Прежде у нас была одна Кармен - великая Майя. Никто не посягал на эту недостижимую вершину, никто не рисковал карабкаться на нее, чтобы неминуемо свалиться. Ныне в Большом театре Кармен - как грязи. Пруд пруди!

"Я самая обаятельная и привлекательная!
Я жутко нравлюсь мужчинам!
Я могу менять мужчин как перчатки, крутить и вертеть ими как жонглер булавами!
Все мужчины оборачиваются и смотрят мне вслед безумными глазами!" -

Кармен для нынешних балерин стала партией самоутверждения как аутотренинг Сусанны для Нади Клюевой в известной кинокомедии. Тут главное: "я самая!", Кармен прилагается. О собственном праве на эту партию речи не идет вообще, оно разумеется нынешними дамами само собой. Если для партии Кармен у них нет темперамента, нет характера, нет личности, то они внушат себе, что всё это у них есть и в избытке. И темперамент, и характер, и личность. Каждая из них уверена, что может стать самой-самой и воткнуть красную розу себе в волосы.

Но если по поводу розы у них сомнений не возникает, то маленькое черное платье становится проблемой. Маловато им его - одинокого! Его черная лаконичность плохо стыкуется в их головах с понятием "самости". Им хочется кружев и красоты - то есть, красного! Тем более, что им есть, на кого опереться в своих красных желаниях - на знаменитую кубинку Алисию Алонсо, красно-кружевную Кармен. И не мучает нынешних дам дума: чтобы рискнуть одеться как Алонсо, нужно быть Алонсо! Личностью равновеликой. Зачем вообще думать "самым обаятельным и привлекательным"? Ведь всегда найдутся зрители, которые похлопают, принесут цветы и напишут в Инстаграм. Фейсбук или Твиттер, что ты "самая-самая".

Юлия Степанова была той единичной Кармен, которая думала. Вопреки "тренду" последних лет. она танцевала свою героиню в маленьком черном платье, не меняя его. Не разменивая один цельный образ на красный и черный, сохраняя верность традиции Плисецкой. Она подготовила эту партию в феврале прошлого года вместе со своим бывшим педагогом Людмилой Семенякой, проявив бескомпромиссность, свойственную самой Кармен. Ведь Кармен - это не тряпки и кружева, это характер. Степанова отказалась от идеи рядиться в Кармен, она вышла в центр арены, чтобы исполнить ее короткий поединок с судьбой.

За год с лишним она станцевала четыре спектакля (два - с Денисом Родькиным, два - с Артемием Беляковым), ни разу не изменив своей трагической черной бунтарке. Однако на пятом спектакле всё изменилось, душа Степановой взбунтовалась против собственной же героини и возопила о красоте. Красной и кружевной!

"Я самая обаятельная и привлекательная!
Я жутко нравлюсь мужчинам!" -

закричала она во всю мочь вслед остальным красным и кружевным.

Для первого выхода Кармен Родион Щедрин оркестровал антракт к четвертому - финальному - акту оперы Бизе. Музыку трагическую, в которой гибель героини предрешена. Когда красный занавес с изображением черного быка поднялся и я уже предвкушала встречу с Кармен-Степановой, в центре арены, к моему недоумению, стояла вовсе не черная бунтарка с красной розой, а гарна испанска дивчина Кармен в красных кружевах. Гроза дальнобойщиков!

"Ти ж мене пiдманула,
Ти ж мене пiдвела:
Ти ж мене, молодого.
3 ума-розуму звела!"

Красный - очень опасный цвет, его излишек грозит потерей вкуса. Джулия Ламберт у Моэма в знаменитой сцене триумфа над соперницей манипулировала лишь красным платком, отнюдь не красным платьем. Если бесплотным созданиям типа Светланы Захаровой красный цвет придает ту самую плоть и энергию жизни, то аппетитным формам Степановой он придал вульгарность. Красный цвет упростил ее героиню до примитивной работницы "сексувального" цеха. Знаменитая поза Кармен в центре арены, которой начинается спектакль, вместо вызова судьбе обрела зазывность девицы на кольцевой дороге.

Как говорил поручик Ржевский в "Давным-давно" :

"Не мог же, право, отступать я,
Когда она чуть не рвалась из платья!"

Плоть Степановой буквально рвалась из красных кружев, победив непобедимый дух Кармен, балерина сама прирезала собственную бунтарку, обойдясь без ножа Хозе красными тряпками.

В середине спектакля этот дух вернулся вместе с черным платьем. Сцена с Тореадором-Денисом Савиным, любовный дуэт с Хозе-Денисом Родькиным, сцена гадания и смерти шли по нарастающей. Степанова вернулась к своей Кармен во второй части спектакля как блудная дочь, однако это возвращение уже не могло восстановить цельный образ. Он развалился на две половинки. Склеит ли их Юлия Степанова в дальнейшем? Жаль, если этого не произойдет.

Денис Родькин после Александра Годунова остается для меня единственным Хозе, однако в прошедшем спектакле в его исполнении тоже прозвенели тревожные "звоночки". Приготовив пять лет назад свой дебют в "Кармен-сюите" самостоятельно (при небольшом участии Андрея Уварова), Родькин исключительно точно станцевал хореографию Альберто Алонсо. Точно и технически, и эмоционально, и в "механической" первой части, и во второй трагической. Словно он танцевал этот спектакль много лет и тот вошел в его плоть и кровь. Однако последний спектакль он репетировал с Виктором Барыкиным - одним из "постгодуновских" Хозе Майи Плисецкой - и это не пошло ему на пользу.

Ничего плохого не могу сказать о Хозе-Барыкине. Хорошего тоже - по той причине, что абсолютно не воспринимала его в этой партии, в дуэтах с ним Плисецкая оставалась для меня единственной "бесхозейной" на пространстве арены. Поэтому факт его репетиторства с Родькиным казался мне сомнительным изначально. Результат же их совместной работы подтвердил опасения, в исполнении Родькина появились досадные неточности, если не назвать их "халтурой".

Идет вариация Хозе после встречи с Кармен. Влечение к ней неудержимо, как он ни старается его удержать. Незнакомое чувство борется с его функцией солдата и побеждает. В финале вариации Хозе идет от правой кулисы к левой, в которой исчезла Кармен. Его рука тянется ей вслед, усилием воли он возвращает руку за спину, но она опять тянется за Кармен. Затем это движение повторяется еще раз. Однако в прошедшем спектакле Родькин не повторил его. Он уперся рукой в забор, окружавший арену, постоял возле него, опустив голову, и побрел в центр на финал вариации. Очень странно, что артист, знающий текст Хозе как свои пять пальцев, досконально знающий Новую сцену и все разметки на ней, не увидел, что движется прямехонько на забор?

В утрате таких важных деталей ощущался актерский "автопилот", душевное равнодушие к своему герою. Словно Хозе стал привычным для Дениса - хороший добрый парень Хозе! Трагический накал начал снижать свой градус, танцевальные детали, необходимые у Алонсо, стали пробалтываться, а то и вовсе не исполняться. Зачем нужен вообще репетитор, при котором качество исполнения у артиста ухудшается в сравнении с тем, когда он готовил ее один?

Дениса Савина в партии Тореадора я видела единожды - на благотворительном вечере Светланы Захаровой в декабре 2014 года в Большом театре. Тогда он меня совершенно не убедил, видимо, и саму Захарову, которая быстро поменяла его на Михаила Лобухина. Однако в этот раз, как только Савин-Тореадор появился из-за кулис, экзальтированная дама постбальзаковского возраста, сидевшая сзади меня, экзальтированно вскрикнула: "Ох! Ах! Ух!". И проделывала то же самое всякий раз, когда Савин появлялся на сцене. На финальных поклонах она закричала во весь голос своей подруге-соседке: "Гений! Вот он - мой герой!" Такая бурная реакция заставила меня присмотреться к Савину, который до этого сражал меня наповал лишь в одной партии - Гамаша в "Дон Кихоте" (в белом костюме в редакции Фадеечева).

В дуэте с Юлией Степановой он явно ощущал себя гармоничнее, чем со Светланой Захаровой, с которой был перенапряжен. Его Тореадор прибавил в резкости движений и внутренней силе, тем не менее нигде не впадая в излишний "мачизм". А уж когда на следующий день я сподобилась лицезреть Тореадором прелестное дитя Дэвида Мотта Соареса, более похожее на юного кудрявого бычка, то савинский Тореадор просто взлетел для меня на пьедестал.

Чрезвычайно впечатлила Ольга Марченкова в партии Рока. Она была абсолютной: абсолютно прекрасной, абсолютно хладнокровной и абсолютно неумолимой. На следующий день Ана Туразашвили проиграла ей Рока с треском.

На следующий день красно-черную Степанову сменила черно-красная Крысанова. Меняется ли сумма "Кармен" от перемены мест цветов? Меняют друг друга платья, меняют друг друга цвета, меняют друг друга спектакли, меняют друг друга балерины. Неизменной остается лишь Кармен. Одна. Та самая, что и 50 лет назад. И никому не удается вскарабкаться на ее недостижимую вершину.

 

 

Не пропустите самое важное из жизни балета - подпишитесь на наш телеграм канал - https://t.me/balet24

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *