Кому ум, кому и сердце — Балет 24

Кому ум, кому и сердце

Источник: https://www.classicalmusicnews.ru

Балет Уильяма Форсайта на Чеховском театральном фестивале.

Форсайт – громкое в мировом балете имя. Но его хореогафия у нас как-то не очень приживается.

Попытки, предпринятые Мариинским и Большим театрами, больше похожи на принцип «отдать живому классику должное», чем на органичную привязанность.

Это понятно. Российских танцовщиков, как и российскую публику, сознательно или подсознательно отпугивает неподвластность хореографа исконным балетным традициям. И благо бы он окучивал ниву «актуального танца». Так нет, предпочел наше все – классический танец. Его лексику. Правда, перестроив и перелопатив ее до основания.

 Чтобы понять балет позднего Форсайта «Тихий вечер танца», нужно вспомнить Форсайта раннего. Показ на сцене Театра имени Моссовета собрал многих из тех, кто помнит первые опусы молодого американца, танцевавшего в Европе и ставшего великим хореографом. Форсайт тогда сотворил и чудо, и парадокс.

Чудо – потому что его балеты вывели классическую лексику танца на новый современный уровень, сделав ее актуальной, хотя, казалось бы, это уже невозможно, как невозможно вновь заговорить на латыни.

Парадокс – потому, что изменив классическому канону, хореограф – по сути – принес клятву верности ему же. Потому что собирал новые пазлы из хорошего старого. Просто взглянув на это старое иными глазами.

В спектаклях Форсайта изначально наивно-сказочный классический балет забеременел холодным интеллектуализмом новейшего времени. А если длить аналогию с беременностью, то Форсайт в некотором роде внук Петипа и сын Баланчина.

Правда, у неистового американца от родственников остались, считай, базовые элементы. Форсайт пошел дальше Баланчина – своего идейного учителя. Тот, хоть и открещивался от балетов с повествованием, в глубине души считал, что сюжет в его балетах все равно есть, хотя бы условно-музыкальный или эротический.

Радикалист Форсайт это решительно отверг. Он всегда боялся, что на его спектакли придут сентиментальные бабушки, рыдающие над страданиями кукольных персонажей. И надеялся завлечь в театр молодежь, с которой надо говорить на понятном и современном языке. Для этого хореографу не требуется даже эротика, если она сопряжена с патетикой и пафосом.

Техногенные балеты Форсайта, формально построенные на классических па, были похожи на гонку байкеров по скоростному шоссе или на монтаж в видеоклипе, со сменой кадров почти каждую секунду. Новое форсайтовское понимание балетной координации и телесного равновесия на сцене кружило зрительские головы в театральном зале. Ведь следить приходилось за всем сразу: тела в его балетах двигались так, словно верх, низ и середина пребывали одновременно в хаосе, космосе и энтропии. А центробежность и центростремительность то и дело менялись местами. Вследствие, как говорил Иосиф Бродский, «лингвистической неизбежности».

Потом был уход автора в концепцию – и надолго.

Форсайт сегодня, в 68 лет, прошедший через отрицание самого себя (в объятиях пластических инсталляций и разного рода проектов), снова делает танец. Тот, что впитал в себя весь жизненный опыт постановщика.

«Тихий вечер» – еще один авторский протест против психологизма и сердечности в искусстве. Оммаж кинетике. И воплощение мысли Шкловского «В жизни все монтажно, надо только найти, по какому принципу”.

Это балет из тех, где конец легко поменять с началом, эпизоды запросто могут тасоваться, исполнитель сочетает условность марионетки и живость реального человека, а зритель может создать концепцию увиденного, но может и не создавать.

Вместе со своими соратниками разных лет, собаку съевшими на исполнении и постановке форсайтовских опусов в разных странах мира, хореограф соорудил микст из разных постановок.

 Название про тихий вечер сперва оправдано буквально: первое отделение идет без музыки. Лишь партитура громкого исполнительского дыхания сопровождает эти соло и дуэты, исполняемые чередой и с уверенным профессиональным чувством. Когда ночью разбуди – и сразу станцуешь. Потому что тело артиста и есть клавиша. Или струна.

На пустой черной сцене, в прямоугольнике света на полу, двигаются танцовщики и танцовщицы. Они маркированы цветом: это или яркая футболка, или – что гораздо занятней – еще более яркие носки в сочетании с яркими длинными перчатками. Визуальное дробление фигур на цветовые сегменты акцентирует дискретность танца и заставляет вглядываться в детали. А их много. И не только классических.

Вот специалист по брейку Рауф «Резиновые ноги» Ясит легко доказывает, что прозвище получено им не зря. Ну, только что в узел не завязываясь.

Вот немолодая пара, долго «семафоря» руками, предлагает удостовериться, что танец бывает не только в нижних конечностях.

Вот молодые люди, играя сонмом остро-круглых па, упражняясь в упругом освоении пространства, показывают нечто манерное и брутальное одновременно. Это сочетание, кстати, ключевое в «Тихом вечере танца».

Когда во втором отделении звучала музыка Рамо из «Ипполита и Арисии», да еще в исполнении оркестра Марка Минковского, наверно, мало кто не вспомнил, что балет исторически возник из придворных празднеств. С Рамо стерильная технология Форсайта получает развитие на новом витке, когда движение не теряет самодостаточности, но получает новые краски, а также возвращается к истокам.

Умение артистов Форсайта быть ни на чьей стороне в «сражении ракурсов тела с его же равновесием» делает его стиль неповторимым. А нагрянувшая в гастрольном спектакле эмансипация танца от посторонних «шумов» (в том числе и от музыки, впрочем, тут Форсайт далеко не первый) с необходимостью возвращает хореографа к союзу меча и орала. То есть когда зазвучит Рамо, и танец продолжается, понимаешь, что автономия интересна, но ей есть предел. Танец под музыку – не рабство танца и не его подневольность. Но когда струна с струною говорит.

Форсайт по-прежнему работает без дидактики и так называемой интерпретации. Без эмоционального колдовства старого типа. Даже без крупной артистической личности. Но с главенствующей моторикой, где тело – ее проводник и инструмент.

Это удивительным образом рождает свое собственное чувство.

Если эмоцию выгнать в дверь, она влетит в окно.

И это, наверно, главный урок, полученный Форсайтом за долгую карьеру.

Майя Крылова

Не пропустите самое важное из жизни балета - подпишитесь на наш телеграм канал - https://t.me/balet24

Кому ум, кому и сердце: 1 комментарий

  • Июль 12, 2019 в 10:54 пп
    Permalink

    …Это балет из тех, где конец легко поменять с началом, эпизоды запросто могут тасоваться, исполнитель сочетает условность марионетки и живость реального человека, а зритель может создать концепцию увиденного, но может и не создавать…

    Продолжая логику автора, нужно добавить: Можно смотреть,а можно и не смотреть,т.к. ничего не найдёшь и не потеряешь…

    Ответ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *