О первой русской Жизели и дохлой кошке

0
257

Источник: https://vk.com

1837 год. Знаменитая Мария Тальони решила удостоить Петербург своим посещением. В тот же год из Императорского петербургского театрального училища были выпущены три воспитанницы: Елена Андреянова, Татьяна Смирнова и Александра Шеберг. Первые две подавали большие надежды.

«Вместе с Тальони появились в балете две молодые воспитанницы: Андреянова и Смирнова, обратившие на себя общее внимание.<…> Андреянова напоминала Пейсар. Ноги ее были arquées, ей недоставало мягкости и чистоты в выделке па, но сила, смелость и роскошь телодвижений давали ей неоспоримое право на звание хорошей танцовщицы. Она потом играла важную роль на нашей сцене». (Балетоман [К. А. Скальковский] «Балет. Его история в ряду изящных искусств», 1882)

 
Е. А. Андреянова

Скорее всего, имя Елены Ивановны Андреяновой не оставило бы достаточно яркого следа в истории балета, если бы не одно обстоятельство – внимание Александра Михайловича Гедеонова, директора Императорских театров.

«Хотя Елена Театрального училища не могла назваться прекрасною Еленой, но она была ловка и грациозна… Его превосходительство был тогда вдовец; он обратил особенное внимание на развивающийся талант этой воспитанницы, подававшей большие надежды… а надежда и любовь — родные сёстры. Юная дева не могла не заметить особенной к себе благосклонности или, короче сказать, склонности своего начальника и потому, подавая надежды относительно своего искусства, она, как девушка себе на уме, рассчитала не лишать надежды своего начальника. Хотя ему тогда было уже далеко за 60 лет, но звёзды блистали на его груди, и всесильное его могущество пророчило ей блестящую перспективу взойти на театральный горизонт звездою первой величины. Расчетливая дочь Терпсихоры не решилась пренебрегать отеческим вниманием своего протектора. Если она не могла его полюбить, то почему же было ей не пококетничать с ним, в ожидании будущих благ! Как бы то ни было… но они сблизились, и его превосходительство нашёл, что ей оставаться в училище долее ни к чему, что она довольно уже успела в хореографическом искусстве, и он поторопился выпустить ее из училища.

 
А. М. Гедеонов

Сделавшись фавориткой директора, она сумела до того овладеть им, что он готов был исполнять её малейшие желания и снисходить к её капризам; тогда, разумеется, многие из балетного люда начали искать её протекции, а так как она делала всё, что хотела, из своего протектора, то тут зачастую хромала справедливость по балетной части.

Получив такой прочный апломб на сцене и за кулисами, юная дочь Терпсихоры, конечно, не могла иметь соперниц, которые бы осмелились стать с нею на одну доску… Все новые балеты того времени ставились собственно для неё». («Записки Петра Андреевича Каратыгина. 1805–1879», 1880)

Это для неё в 1842 году Антуаном Титюсом впервые в России была поставлена «Жизель». Признанный лучшим из классических произведений, сей балет в довольно бледном исполнении Андреяновой особого успеха не имел. «В ней были и страсть и увлечение, вовсе не нужные в этой роли; движения были неловки, резки, угловаты: в танцах у неё не было ни крепости в ногах («стального носка», как выражаются теперь), ни апломба, ни пируэта, ни рон-де-жамба, и эти недостатки не выкупались смелостью поз – её единственным достоинством, выражавшимся особенно в характерных, вакхических па, где смелость эта переходила в наглость». (В. Р. Зотов. «Петербург в сороковых годах» | Исторический вестник. Том XXXIX, 1890).

 
Е. И. Андреянова

В 1847 году для Андреяновой был поставлен балет «Пахита», перенесённый на российскую сцену Мариусом Петипа и Фредериком Малаверном. «Несколько её современников, в том числе и балетмейстер Мариус Петипа, с успехом неоднократно танцевавший с нею в “Пахите” (pas de folie), лично передавал нам, что Андреянова была действительно красива. Классические же танцы при всём желании не могла исполнять корректно и отчётливо: этого не позволяло неправильное сложение её ног. <…> В характерных же танцах была очень оживлена; дерзкие и быстрые её движения публике очень нравились. С большим увлечением исполняла она “Арагонскую хоту”, “Сальтарелло”, “Тарантеллу” и другие характерные танцы». (С. Н. Худеков. «История танцев». Часть IV. 1918)

К тому времени Тальони, которую превозносили балетоманы, уже давно покинула Россию, и несколько лет балетный репертуар поддерживался только силами русских танцовщиц. Балеты давались лишь один раз в неделю – по воскресеньям и зачастую при полупустом зале. Андреянова, будучи фавориткой директора, так и не смогла сделаться любимицею публики. «Озлобленные театралы, обожатели других танцовщиц, может быть, более даровитых, нежели она, зачастую ей шикали, что много вредило по службе тем из её подруг, которые решались с нею соперничать. Тогда-то Гедеонов, будучи директором театров в обеих столицах, заблагорассудил перевести Андреянову на московскую сцену: но и туда переселилась она не на радость. Московские театралы, поклонники тамошней балерины Санковской, начали враждебно преследовать петербургскую незваную гостью и зачастую угощали её шиканьем». («Балет. Его история в ряду изящных искусств»)

 
Е. А. Санковская

В Москву Андреянову командировали несколько раз. В один из последних визитов, в 1848 году, в московском Большом театре разразился небывалый скандал. 3 декабря давали комедию Шекспира «Тимон Афинский», а затем балет «Пахита». «В 1-м акте, после повторения “saltarello”, из литерной ложи, при выходе Андреяновой, был брошен предмет весьма объёмистый. В публике, где ещё не знали, что это за предмет, раздались было усиленные рукоплескания. Но с Андреяновой, рассмотревшей подарок, чуть было не сделалось дурно, и она тот час же скрылась за кулисы. Оказалось, что была брошена дохлая кошка с привязанною лентою к хвосту бумажкою с надписью: “Первая танцовщица”. Представление некоторое время продолжаться не могло. Как в зрительной зале, так и за кулисами поднялся содом. Публика повскакала со своих мест и волнение в партере приняло угрожающие размеры, солисты балета, выходные артисты, служащие при театре, — словом все, кто были на сцене, пришли в совершенное негодование. Зашевелилась и полиция и задержала всех, сидевших в ложе и в числе них — расшалившегося ярого поклонника Санковской, студента П. А. Булгакова, меньшего брата Константина Булгакова, известного под именем Паши. После первых минут недоумения в публике раздались громкие крики; мужчины махали шляпами, дамы платками. Несмотря на поднявшийся шум, явственно слышались вызовы Андреяновой, которая решилась, наконец, показаться. Прием ей был сделан самый восторженный…» (М. В. Карнеев. «Две забытые русские танцовщицы» | Ежегодник Императорских театров. 1909, выпуск IV).

После этого случая генерал-губернатор сделал распоряжение доставлять для секретных сотрудников по два билета из первых рядов кресел и по два пропуска в «места по усмотрению». Андреянова стала танцевать под охраной жандармов, а за обиду дирекция увеличила ей оклад, приказав, чтобы не было ни одного балетного представления без её участия.

 
Е. Андреянова исполняет качучу.

С именем Андреяновой косвенно связана еще одна скандальная история – из-за нежелания иметь конкуренток в лице иностранных танцовщиц она, по словам Пьера д’Альгейма, заставила Гедеонова отвергнуть предложение Фанни Эльслер выступить на императорской сцене, «а когда Эльслер продолжала настаивать, то Гедеонов вынужден был даже не отвечать ей, так как Андреянова боялась соперничества иностранок». Так продолжалось, пока Эльслер не явилась к директору Императорских театров собственной персоной, и, к его ужасу, согласилась на мизерную оплату ангажемента – 3000 рублей.

В 1849 году дирекция возбудила перед Сенатом ходатайство о возведении Андреяновой в потомственное почетное гражданство за её заслуги перед императорскими театрами.

В 1852 году танцовщица просила о предоставлении ей пенсиона, указывая, что год её рождения — 1816, а не тот, который значится в документах училища (1819). Этим она давала Гедеонову формальное основание ходатайствовать о назначении ей пенсиона за выслугу 20 лет, которое и получила.

 
Е. И. Андреянова

Но в 1853 году, когда её покровитель увлёкся француженкой Миля, Андреянова лишилась своего положения и покинула Петербург, отправившись с кордебалетными артистами на гастроли по городам России и Украины. Успех, сопровождавший её труппу в продолжение всей поездки, натолкнул танцовщицу на мысль поставить большой двухактный балет «Бахчисарайский фонтан», премьера которого состоялась в Воронеже. Поездка была долгой, но начинающаяся Крымская война заставила её распустить труппу. К тому же здоровье её пошатнулось, а в 1854 году Андреянову окончательно уволили со службы «за излишеством».

Больная балерина уехала в Париж, где и умерла 14 октября 1857 года. Она оставила завещание, которым передавала 15 000 рублей воспитаннику театрального училища Александру Александровичу Иванову и приказывала заказать у скульптора Розетти в Риме памятник из белого мрамора, изображающий её фигуру на пьедестале. Он был установлен на её могиле на кладбище Пер Лашез в Париже.

_________________

Кроме указанных источников в статье использованы «Материалы по истории русского балета», составитель М. Борисоглебский, том I, 1938.

Стилистика текстов источников сохранена.

 

Не пропустите самое важное из жизни балета - подпишитесь на наш телеграм канал - https://t.me/balet24

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here