В СКАЗКЕ НА СЦЕНЕ И НАЯВУ. По следам одной командировки

0
273

Автор: Александр Максов           

  В сторону Владивостока я всматривался давно, но как-то не было повода направить туда стопы. И вот, наконец, такая возможность появилась. Приглашение приехать на премьеру балета «Тысяча и одна ночь»  в составе группы критиков Москвы и Санкт-Петербурга поступило от балетмейстера-постановщика, главного балетмейстера Приморской сцены Мариинского театра Эльдара Алиева.

Сказать, что с Эльдаром мы давно знакомы – не сказать ничего. Мы не просто земляки. Выросли вместе в Баку, так что жизненный и творческий путь Элика знаком мне буквально с его первых шагов в искусстве.

Начал свой рассказ с «бакинской темы» потому что она очень неожиданно раскрылась именно в связи с премьерой и стала лейтмотивом нашего пребывания во Владивостоке, выйдя за пределы самого спектакля. Но давайте все по порядку.

В состав приглашенных критиков от Москвы вошли мы с главным редактором журнала «Балет» Валерией Уральской и петербургские коллеги: две Ольги – Розанова и Федорченко, а также Сергей Лалетин.
Эльдар, часто курсирующий между Санкт-Петербургом и Владивостоком, порекомендовал питерцам лететь через Новосибирск, тогда многочасовой перелет с посадкой переносится легче. У нас с Валерией Иосифовной выбора не было, и мы благополучно перенесли восьмичасовое воздушное путешествие. Предусмотрительно прибыв на день раньше премьеры, мы смогли не только выспаться, но и несколько адаптироваться к семичасовой разнице во времени между Москвой и Владивостоком, а потому  на спектакль пришли хорошо отдохнувшими и вполне готовыми к восприятию искусства.

МЕЧТЫ О ШЕХЕРЕЗАДЕ

                        Расставшись утром, с нетерпением жду встречи.
                                  И сердце преисполнено любви.
                                  И жду я снова, жду, когда наступит вечер,
                                  И вновь ты сказки мне поведаешь свои…

Почему Приморская сцена Мариинского театра создала и вдохнула жизнь в балетную Шехерезаду? Быть может, зритель во Владивостоке тосковал по южному солнцу, или ему хватало тайн и загадок?  Или недоставало мудрой сказки, в которой вымысел взлелеет мечту и надежду, а фантастический сюжет выявит подлинно гуманистическую идею? Но возможно, публика ждала яркого праздника - полноты эмоций, рождаемых синтезом самобытной культуры Востока, колоритной музыки, изобретательной хореографии и прочих театральных чудес.

      

Сцена из спектакля. «Плач женщин»

Так или иначе, ожидаемый успех балета Фикрета Амирова «Тысяча и одна ночь» в постановке Эльдара Алиева с приходом не медлил. Общее ликование после премьеры накрыло сцену со счастливыми артистами, оркестровую яму с музыкантами и публику в зрительном зале.

Балет  «Тысяча и одна ночь» родился в Баку в 1979 году. Либреттисты Нела Назирова, Максуд и Рустам Ибрагимбековы  на основе одноименного сборника арабских сказок создали увлекательную основу балета. Почему же ночей так много, и что в них особенного? Сюжет можно изложить кратко. Восточный правитель Шахрияр, вернувшись с охоты, застает любимую жену Нуриду в объятиях раба. Обезумев от гнева, Шахрияр отныне отринет любовь и кроваво посмеется над женской неверностью. Он убивает Нуриду и повелевает казнить в стране всех женщин, эти «сосуды порока». Мольбы несчастных не трогают шаха, и бездушные палачи сжимают вокруг них свое смертоносное кольцо. Вот и еще одна жертва. Шехерезаде предстоит разделить участь соплеменниц. Однако очаровательной девушке, понимающей состояние Шахрияра, удается увлечь его, отсрочив карательный приказ. Теперь каждую ночь Шехерезада будет рассказывать Шахрияру новую занимательную историю с благородными и самоотверженными героями. Едва всходит луна,  хитроумная девушка увлекает тирана рассказом историй, которые воспевают женскую преданность и мужское благородство. С наступлением утра Шехерезада прерывает свое повествование на самом интересном месте. Однако Шахрияр жаждет услышать развязку и медлит с расправой. Шехерезада добилась первой победы. Каждый раз она станет так отвоевывать для себя еще один восход солнца. Ночью сказка будет продолжена и перейдет в следующую, вместе с интимными ласками рассказчицы. Шехерезада станет делать это до тех пор, пока в сердце Шахрияра не вернутся вера в добро и справедливость, и оно снова не наполнится живительной силой любви.

Балетмейстер Эльдар Алиев, родившийся в азербайджанской столице и получивший здесь профессиональное образование, конечно, бакинский спектакль видел и хорошо знал. Однако, он решил по-своему воплотить историю, Это логично. Алиеву близка музыка Амирова, душа которой, по словам Дмитрия Шостаковича, – Мелодия». В ней национальные истоки  - искусство ашугов, традиционная песенная лирика,  органично связаны с западно-европейским симфонизмом, а философская глубина сплавлены с романтической страстностью.

 Не менее близки балетмейстеру танцевальный фольклор и восточная пластическая интонация. Да и как артист, он не раз погружался в изысканные хореографические узоры, в качестве танцовщика-премьера исполняя на исторической сцене Мариинского театра роль Ферхада в «Легенде о любви» Юрия Григоровича, или создавая образ в великолепном дуэте «Мугам», поставленном Рафигой Ахундовой и Максудом Мамедовым на музыку Назима Аливердибекова.

 Лилия Бережнова – Нурида, Сергей Уманец - Шахрияр

Алиев и прежде обращался к партитуре «Тысячи и одной ночи», осуществив постановки  в США - в возглавляемом им Ballet Internationale в  Индинаполисе и в компании Atlanta ballet. Практически готова к выпуску премьера в Софии, несколько отсроченная коронавирусом.

А вот во Владивостоке балет благополучно дошел до зрителя, став первой российской премьерой после вынужденной пробуксовки театрального процесса. Впрочем, куда большие возможности  многочисленной труппы и постановочных сил театра, позволили  воплотить спектакль несравнимый с предшественниками.

Так же, как партитура Амирова, сочетая Восток и Запал, придает спектаклю особый аромат, так и хореография, основанная на неоклассике, придает балету особую интонационную прихотливость.

Почтительно следуя за музыкой, Алиев выстраивает свой спектакль с помощью различных по характеру дуэтов, сольных вариаций и массовых кордебалетных сцен. При всей динамичности, произведение имеет и все атрибуты  балета «большого стиля».

Хореография имеет важное качество – психологической прорисовки героев и образного развития сюжета. Действие начинается даже не с танца – с увертюры, во время которой на арьер-занавесе появляется изображение книги. Компьютерная графика видеохудожника Вадима Дуленко позволяет «листать» страницы, поочередно раскрывая старинные персидские миниатюры. По своему содержанию они точно совпадают с музыкальными эволюциями: картины то безмятежные, то тревожные…  Но вот, занавес взвивается, и мы оказываемся в богатых покоях Шахрияра. В любовном adagio с Нурида льстится к Шахрияру, пускает вход все женские уловки, чтобы еще больше распалить мужа. В этом она преуспевает. И без того почти акробатический дуэт продолжает усложняться рискованными поддержками и волнующими позами. Однако порывы страсти прерывает появление лучников, приглашающих шаха на охоту. Похоже, Нуриду это не слишком печалит, и она сама готова присоединиться к охоткам, почувствовать себя верхом на горячем арабском скакуне. Об этом свидетельствует ее задорная вариация с луком в руках. Шахрияр не уступает Нуриде в решительности и смелости (прыжковая вариационная реплика). Однако Шахрияр брать с собой Нуриду не намерен. Оставшись одна, она жаждет продолжить то, что в алькове не завершилось. Для этого есть любимый  Раб.

Екатерина Чебыкина - Нурида,  Юрий Зиннуров – Любимый Раб

По призывному звуку гонга зала заполняется рабами и наложницами. Для них Нурида подобна жрице какого-то культа плотских утех. Вакханку-идола возносят, к ней тянутся жадные руки, на нее готовы молиться. Это вторая массовая сцена спектакля. Бешеным галопом несется оргия, словно обезумевшие, распаленные  животной страстью, рабыни маняще стелятся по полу, их тела перекатываются, сменяя партнеров. В то время как на вершине подмостков Нурида утопает в объятиях Раба, кордебалет мечется по сцене в диковатой пляске. Выписывая круги в центре, то выстраиваясь дугообразно или клином по арьеру, артисты создают впечателние какого-то клубка пресмыкающихся, с головой накрытых неуправляемым эротическим экстазом. Сбивающийся стук сердца любовников подчеркивает рваный ритмом ударных, и в кульминации - жутковатые раскаты медных духовых. Как раз в это мгновение Шахрияр и возвращается во дворец. Его счастливый мир в одночасье рухнул. Униженный гордый правитель в гневе. Экспрессивный монолог передает наивысшее душевное напряжение оскорбленного мужчины. Это уже больше, чем вариация; в лексике нет больших прыжков, «разножек» и revoltad первого solo. Их сменили глубокие plie, протяжные arabesques, переходящие во вращения. Руки с отчаяньем воздеты к небу, а ноги, кажется, налились свинцом, и все тело тянет к земле невыносимым грузом.

Сергей Уманец - Шахрияр

Таким образом, насыщенность хореографии абсолютно соответствует развитию сюжета. Жизнью заплатила Нурида за роковую измену. Словно живые призраки все женщины царства, облаченные в одеяния-саваны. Тщетны их мольбы и слезы: палачи уже здесь. Это не люди - зомби, мистические орудия смерти. Они сгоняют женщин, словно овечек, на заклание. Готовы и юную Шехерезаду вовлечь в свою кровавую жатву. Танец девушки стремителен и полётен, но никакое изящество, никакие женские чары не спасли бы Шехерезаду, если бы она не предложила шаху повременить с расправой, выслушав ее сказку. Происходящее в душе Шахрияра передает новое adagio. В нем есть реминисценция дуэта с Нуридой, и в то же время оно стилистически иное. Не менее изощренное технически, с каскадом поддержек, но при этом очень лиричное, кантиленное. Дуэту замечательно аккомпанирует женский кордебалет. Его движения скупы, но пронзительны, а скульптурные группы так и просятся на могучую религиозную фреску.

Различные по настроению дуэты Алиев придумает и далее. Но пока на этом заканчивается первое действие балета.

Во второй части балет переходит в тональность лирической повествовательности. Первая ночь (тридцать восемь тактов Lento-Соn citato) – воздушный вихрь унесет в иные миры. Это Шехерезада начала свой рассказ. Их будет три, и в каждом, по-своему назидательном, зазвучат героическая тема («Девушка, Синдбад-мореход и Птица Рухх»), любовное томление («Принцесса Будур, Аладдин и Злой Колдун») и юмор («Али-Баба, Марджана и Атаман с сорока разбойниками»). Каждая новелла имеет законченную форму, но все связаны между собой рефреном музыкальных образов «Палачей» (21 такт Andante-Duramente) и «Ночей». Алиев решил эту задачу по-своему. На музыкальную тему ночей, оживают и начинают скользить, трансформируя пространство, панно-кулисы, словно мистическая сила сотрясла стены дворца, уводя в мир фантастики. Лейттема реплик палачей после каждой сказки отдана Шахрияру. От рассказа к рассказу постепенно оттаивает его душа, и любовь вновь разгорается в сердце. В финале спектакля происходит кульминация интриги. Шахрияр снова отправляется на охоту, и вновь любимая женщина трижды ударяет в гонг. Но, на сей раз, на него отзываются не рабы и наложницы, а персонажи рассказанных сказок. Шахрияр обрел верную и добродетельную подругу жизни, а с ней и подлинное счастье.

 Анна Самострелова - Шехерезада

Многокомпонентную партитуру балета, в которой прописан женский хор (главный хормейстер Лариса Швейковская), сопрановый вокализ (Анастасия Кикоть, Алина Михайлик), собрал воедино главный дирижер Азербайджанского государственного театра оперы и балета Эйюб Кулиев. Похоже, музыканта оркестра тепло приняли приглашенного для премьеры дирижера. По существующей здесь традиции они приветствовали его появление, потрясая своими инструментами над головами, и было забавно видеть, как огромные басы, валторны и трубы «прыгают» и «приплясывают» над балюстрадой, скрывающей их владельцев. Другим бакинским гостем премьеры стал тарист Рамин Азимов – звук этого народного инструмента также включен Амировым в музыкальную ткань балета. Замечательно, что после проведенного Азимовым мастер-класса, его тар останется во Владивостоке, обретя местного хозяина-музыканта.

Большой интерес вызвала работа художника-постановщика Петра Окунева. Спектакль поражает декорационной пышностью. По собственному признанию сценографа, его вдохновляли работы художников «Русских сезонов». Окунев придумал расписанные восточным орнаментом тюли, развесил над сценой множество светильников, уподобленных таинственным звездам на небесном покрывале. Даже мазанка – жилище бедняка Али-Бабы превращена в «многоквартирный» дом. Правда, дверь в нем заменяет шторка, поэтому, чтобы оправдать мизансцену, Атаману приходится колотить в стену. Для спектакля сшито двести костюмов национальных силуэтов из самых разнообразных тканей. На них много ручной вышивки и аппликаций. Все это великолепие подсвечено художником по свету Сергеем Мартыновым. Световая партитура разработана достаточно тщательно, хотя порой, затемненная авансцена «проглатывала» артистов.

Анастасия Балуда- Принцесса Будур,  Гилерме Джунио - Аладдин

Соединение усилий постановочной группы создало благоприятную почву для полного творческого раскрытия исполнителей. Этому, безусловно, способствовали педагоги-репетиторы Александр Курков, Александра Архангельская и Сергей Золотарев, а также репетитор-консультант по восточному танцу Галина Фомина.  À propos, у Куркова и Алиева много биографических перекрестий. Как и Эльдар, Александр окончил бакинское хореографическое училище, а на главной  академической сцене города протанцевал даже дольше Алиева. Там же он создал много ярких ролей, в том числе большой удачей стал в его интерпретации образ Шахрияра в первой нашумевшей постановке «Тысячи и одной ночи». Творческую биографию продолжили статус ведущего солиста Большого театра Белоруссии и, наконец, Мариинского театра Санкт-Петербурга. Так что, Куркову, как и балетмейстеру-постновщику было чем поделиться с артистами во Владивостоке в сфере техники и стилистики.

Итак, подготовлено несколько составов артистов. Раб щуплого и гибкого Гилерме Джунио, по экстерьеру скорее отсылает к одноименному персонажу Вацлава Нижинского, создавщему образ хищного зверька в фокинской «Шехеразаде». Крупный Юрий Зиннуров с горящими глазами вгрызся в образ раба-самца с необузданной сексуальностью. Лирический образ Девушки покорился  прилежным классичкам: Екатерине Флории, Лилии Бережной и Дарье Тихоновой. На суд зрителей посменно вынесли свою работу два исполнителя партии Птицы Рухх – Шизуру Кото и Сергей Аманбаев. Этот артист раздвинул границы своего амплуа,  переключившись из образа грозного пернатого существа в образ робкого Али-Бабы в третьей сказке.

Пастельные краски для своей Принцессы Будур – каждая по-своему – отобрали Анастасия Балуда, Дарья Тихонова и Каролин Мачадо. При этом из них трудно кого-то выделить. В образе Аладдина, соблюдая хороший тон в дуэтах и пантомимах, предстали Гилерме Джунио, Сергей Аманбаев и Шизуру Като. А вот масштабный Денис Голов на протяжении  трех спектаклей не знал соперников в создании образа злобного Колдуна –  коварного похитителя волшебной лампы и Принцессы.  

Упомянутую выше роль Али-Бабы  примерили на себя также Алехандро Кабезас и Олексий Скалюн. Впрочем, по своей природе, партия оказалась несколько оттененной двумя другими колоритными персонажами. Почти с эстрадной броскостью возникла на сцене Марджана в исполнении Натальи Демьяновой. Марджана старательной Каролин Мачадо чуть пересолила в «тремоляции» бедер и живота, из-за чего возбуждающее мужской взгляд движение грозит превратиться в излишне вульгарное.

 Партия Атамана, помимо Аманбаева, досталась также Шуньо Мори и Владиславу Ржевскому, дав простор для их комедийного актерского самовыражения. Все танцовщики не упустили замечательный шанс весело посмеяться над своим незадачливым персонажем, и, купаясь в этой шутливой атмосфере, позволили и публике сполна ею проникнуться.

 Лилия Бережная –  роковая, отчаянная, может, даже бесшабашная Нурида. Сергей Уманцев в роли Шахрияра страстен и ревнив. Шехерезада Анны Самостреловой завоевала симпатии неподдельной искренностью артистки.

Во второй день право на проявление индивидуальности получили другие. Женскую притягательность добросовестно демонстрировала Катерина Флория –Нурида , жизнелюбие стало, пожалуй, главной краской Саки Нисида – Шехерезады,  а Канат Надырбек - Шахрияр буквально обрушил на сцену свой аффектированный темперамент.

В одном из спектаклей премьерного блока главные партии исполнили артисты исторической сцены Мариинского театра. Замысловатая вязь восточных узоров, ритмическое и темповое переключение и заковыристые придумки балетмейстера в области дуэтного танца зазвучали естественно и свежо. Обладательница длинных и  певучих рук Екатерина Чебыкина (роскошная Нурида) царила на сцене. В хитросплетенные комбинации adagio с Шахрияром она внесла графичность хореографического рисунка и тему извечного противостояния мужчины и женщины. А в свои solo и в сцену с Рабом – глубину переживаний, будь то зреющий протест внутреннего одиночества, или снявший все нравственные запреты оргиастический разгул.

Екатерина Чебыкина - Нурида

Почти двухметроворостый Роман Беляков –Шахрияр не спасовал перед щедрой россыпью акробатических поддержек и вел эмоционально преображающиеся пластические диалоги с Нуридой и с Шехерезадой.

Рената Шакирова – Шехерезада, Роман Беляков – Шахрияр

Стремительность полета и общая динамика витального танца Ренаты Шакировой рождают иллюзию вечного движения и завораживают. Кажется, слышишь звонкий девичий смех, способный разогнать самую глубокую тоску и самую неизбывную печаль.

Апофеозом спектакля, насыщенного театральными эффектами, стал пролет ковра-самолета, уносящего влюбленных в облака.

Публика отреагировала адекватно. Едва опустился занавес, зал взорвался овацией, и возгласами: «Браво!, «Супер!», «Спасибо!» А на поклонах появление каждого артиста сопровождали междометия, все более повышающие восторженную высоту тона.

В числе благодарных зрителей  оказался и Губернатор Приморского края Олег Николаевич Кожемяко, приветствующий артистов за кулисами и удовлетворенный тем, как коронавирус отступил под натиском искусства.

Поздравление Губернатора О.Н. Кожемяко (второй слева)

КАВКАЗСКОЕ ГОСТЕПРИИМСТВО ПОСРАМЛЕНО ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫМ

Принимали нас не просто уважительно, но очень тепло, искренне. В аэропорту встретила заместитель Председателя правительства Приморского края Елена Николаевна Бронникова.

Елена Бронникова (справа) и Ольга Федорченко

Она и сопровождала весь период пребывания во Владивостоке. Нас опекала ее коллега Олеся Борисова, уже не говоря о сотрудницах театра. Они изо всех сил старались показать гостям как можно больше, попотчевать местными деликатесами – о, эти восхитительно-тающие во рту котлетки из морского гребешка! -  и исполнить все наши пожелания. Со смотровой площадки мы насладились потрясающей панорамой города, посетили краеведческий музей, где знакомство с любовно собранными и умело размещенными экспонатами сопровождал содержательный комментарий экскурсовода Вероники Мязиной.

С Ольгой Розановой

Говорили, что погода во Владивостоке изменчива, как «сердце красавиц», Однако в эти дни густой утренний туман быстро рассеивался. Ярко светило и грело солнце. Лишь однажды дождь сорвал запланированное хозяевами посещение сафари-парка. В итоге, преисполненные глубокой признательности, мы посчитали своего обаятельного куратора Елену Николаевну своей Шехерезадой, способной подарить сказку ничуть не меньше той, сценической. Словом пресловутое кавказское гостеприимство оказалось едва ли не посрамленным. Если бы не встречи, о которых рассказ впереди. Думаю, тон такого приема задал Губернатор Олег Николаевич Кожемяко.

Команда критиков. Слева направо: Александр Максов, Валерия Уральская, капитан «Галатеи» Шакир Джафаров,Ольга Розанова, Сергей Лалетин и Ольга Федорченко.

Эта мысль утвердилась после общения с ним на сцене по окончании премьерного спектакля. Далеко не каждый высокопоставленный руководитель приходит за кулисы, чтобы поздравить артистов и поделиться своими соображениями от увиденного. 

В один из дней нас ждали для морской прогулки на яхте, предоставленной губернатором. Само по себе это небольшое путешествие было очаровательным. Мы не просто насладились красотой акватории Владивостока или трапезой, состоящей из морских деликатесов. Самые решительные – Ольга Розанова, Ольга Федорченко и Сергей Лалетин  даже отважились на купание в Японском море, нырнув в него непосредственно с палубы. Для меня же самым неожиданным и приятным было встретить земляка-бакинца в лице капитана «Галатеи» Шакира Джафарова. Замечательный человек, с очень богатой биографией, отразившей все перипетии  новейшей истории, начиная от учебы в бакинском Каспийском высшем военно-морском Краснознаменном училище имени С.М. Кирова. Затем  были служба в вооруженных силах Советского Союза, распад страны, исчезнувшей с карты, и в дальнейшем -присоединение Крыма к России.

Шакир Джафаров рассказывает Александру Максову о яхте и профессии капитана

Сколько преобразований и перемен! Влюбленный в свою профессию аккуратист Шакир, стал свидетелем поражения разума и необузданного триумфа жестокости при социальных катаклизмах.  «Морской волк», горевший в огне и тонувший в пучине, на самом деле оказался дружелюбным и душевно открытым человеком. Скромный, он поначалу старался быть в тени и присоединился к нашей компании лишь после настойчивых уговоров. Зато потом капитан, рассказал так много интересного о своей службе. И, конечно, познакомил со всеми закоулками  корабля, включая рубку управления, камбуз, машинное отделение и не менее впечатляющий спортивный комплекс. Осмотрели мы и в капитанскую каюту.

Слева направо: Александр. Максов, Эйюб Кулиев, Эльдар Алиев и Ш.акир Джафаров

Таким образом, число бакинцев на единицу площади Владивостока состояло из главного балетмейстера театра Эльдара Алиева, заведующего труппой Приморской сцены Александра Куркова, и приглашенных на премьерные спектакли «Тысячи и одной ночи» дирижера Эйюба Кулиева  и тариста Рамина Азимова, а также вашего корреспондента. Но и это еще не все. Нас ждала встреча с владельцем ресторана «Zafferano» Марданом Новрузовым, собравшего у себя в заведении создателей спектакля, артистов, и нас критиков, на заключительном банкете по случаю празднования успешной премьеры.

В ресторане “Zafferano”. Справа налево: Губернатор Олег.Кожемяко, Мардан Новрузов, Эльдар Алиев

Мардан Нариманович - предприниматель, много лет живущий во Владивостоке. Но, как сказал Эльдар, азербайджанского бизнесмена хорошо знают здесь как мецената, часто откликающегося на нужды театра и поддерживающего артистов, в том числе и материально.

…Четыре дня пролетели быстро, переполнив нас такими разными впечатлениями и эмоциями. Вдохновленные, мы разлетались по домам так же по отдельности, как и прибывали. Покидали Владивосток с грустью, но и жгучим желанием поскорее взяться за перо, чтобы поделиться радостью встречи с ярким искусством, знакомства с новыми друзьями  и наслаждением чистыми человеческими отношениями.

Фото со спектакля предоставлены пресс-службой  театра,

фотограф – Геннадий Шишкин

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here