Балеты Владимира Бурмейстера в Самаре

0
284

Роман Володченков

Юбилейный ХХ-й Фестиваль классического балета имени Аллы Шелест в Самарском театре оперы и балета открылся премьерой одноактных балетов Владимира Бурмейстера. Программу вечера составили «Вариации» на музыку Жоржа Бизе, «Болеро» на музыку Мориса Равеля и «Штраусиана» на музыку Иоганна Штрауса. Автор идеи и руководитель проекта – Светлана Хумарьян, художественный руководитель фестиваля – Юрий Бурлака.

Представленные танцевальные произведения входят в список русской балетной классики советского времени. Их постановщик – Владимир Павлович Бурмейстер – был главным балетмейстером Музыкального театра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко в 1941–1960 и 1963–1971 гг. Идея возобновить «Вариации», «Болеро» и «Штраусиану» принадлежит известному балетмейстеру-реставратору, руководителю самарского балета Юрию Бурлака. Он, как профессионал и опытный театральный зритель, не мог обойти вниманием данную хореографию, и решил пополнить ею репертуар своей труппы. Восстановить спектакли мэтра в городе на Волге согласилась Маргарита Дроздова – педагог-репетитор, московская прима-балерина, танцевавшая у В. Бурмейстера в Музтеатре.  

«Вариации» на музыку «Концертных хроматических вариаций» Жоржа Бизе (1868) Владимир Бурмейстер впервые поставил в Парижской опере (оркестровка пьесы Феликса Вейнгартнера), где, уже работая не в первый раз, он должен был представить свою версию «Трех мушкетеров». Но смена руководства французского театра изменила планы: новый директор, композитор Жорж Орик, отвел хореографа от замысла танцевальной трактовки известного романа и предложил ему фортепианную музыку Бизе. В столь неожиданных обстоятельствах Бурмейстер вышел на постановку бессюжетного балета, который в результате и был с успехом показан в июле 1962 года в программе с балетами Сержа Лифаря. Позднее «Вариации» увидели свет рампы в Музыкальном театре имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко (1964).

«Вариации» – романтический спектакль, вызывающий немало ассоциаций с предшествующим ему балетным бессюжетным творчеством, теми произведениями, где разные хореографы выбирали не фабулу, а вдохновленные музыкой идеализации. И здесь родственным балетом Бурмейстера, прежде всего, видится «Шопениана» Михаила Фокина. Декадентская, много взявшая от живописных образов мирискуссников, она, так же, как и бурмейстеровский балет вводит в фантастический мир воздушных сильфид (или муз), окутывающих юношу грезами. И у Фокина, и у Бурмейстера юноша – это вышедший из романтических «Сильфиды» и «Жизели» поэт. Но поэт Бурмейстера, чем-то похожий на Жюльена Сореля, уже прошел опыт несбывшихся революционных надежд, он выглядит настоящим, не растерявшим пыл и страсть героем. Явление танцующих сильфид-муз, напомнившее «Видение Авроры» (еще одна ассоциация – с Авророй, окруженной нереидами в «Спящей красавице» М. Петипа), его сильно взволновало, вдохновило, направило к реалистичным, жизненным устремлениям.

«Вариации» В. Бурмейстера – бессюжетный, но не бессодержательный балет и суть отношений муз и героя (неважно кто он – сочиняющий поэт, творящий художник или вдохновленный композитор) в нем отчетливо прослеживается. А потому и вся хореография «Вариаций» не должна «звучать» как выученные комбинации из классного экзерсиса или урока по дуэтному танцу. Такую опасность в Самарском театре оперы и балета удалось миновать стильному женскому кордебалету и некоторым солистам в трех составах премьерных показов – Ксении Овчинниковой, Сергею Гагену и Марине Накадзиме. В таинственном полумраке сцены с различимыми тяжелыми драпировками ткани на заднике они смогли создать пространство бесфабульной волнующей истории, в которой каждый зритель разглядел свои нюансы.  

«Вариации». Солистка - Ксения Овчинникова. Фото Антона Сенько

С момента появления первой постановки «Болеро» М. Равеля в Парижской опере (1928, Труппа Иды Рубинштейн, хореограф Бронислава Нижинская), до середины 1980-х годов, количество танцевальных трактовок с этой музыкой приблизилось к 90. Самая популярная из них – универсальная Мориса Бежара (1961, Балет ХХ века, Брюссель), где солирует женщина или мужчина. Данная версия возникла примерно между «Болеро» Владимира Бурмейстера в Таллине (1959) и версией этого балета Натальи Даниловой в Куйбышевском (Самарском) театре оперы и балета (1966 ?). Здесь же, в городе на Волге, в 1988 году главный балетмейстер Игорь Чернышёв показал свою постановку «Болеро» с темпераментной солисткой, в арсенале которой оказались классический и характерный танцы.

Найти оригинальное решение балета на музыку «Болеро» М. Равеля трудно даже самому одаренному хореографу. И это несмотря на ее эмоциональную привлекательность! Повторяющийся ритм и растущее напряжение «Болеро» с одной стороны дают свободу для развития действия, а с другой – монотонность и строго выдержанный темп ограничивают хореографическую фантазию. В такой не простой ситуации Владимиру Бурмейстеру удалось найти золотую середину – не абстрагироваться от композиторской идеи испанского танца болеро, но и не давать повода для развития конкретной истории. «Болеро» Бурмейстера получилось характерным номером для солистки, двух танцовщиков-солистов и мужского кордебалета. И этот номер-балет абсолютно подошел самарской труппе – его мужскому коллективу в составе 16 танцовщиков кордебалета и двух солистов (Дмитрий Пономарев и Антон Зимин), а также замечательной, пластически интересной солистке Анастасии Тетченко. Она стала центром притяжения для кавалеров по сцене и зрителей, следивших за каждым ее па. Такое приятное впечатление от исполнителей нарушила сценография, ограничившая пространство темными центральными декорациями в стиле грота из «Корсара». Значительно сократил танцевальную площадку верхний пандус-лестница, его наличие оказалось обосновано только двумя короткими заходами солистки.  

«Штраусиана». Сцена из спектакля. Фото Антона Сенько

Мог ли Владимир Бурмейстер к моменту постановки «Штраусианы» в 1941 году увидеть «Парижское веселье» Леонида Мясина на музыку Жака Оффенбаха (1938) или какой-нибудь другой балет в духе опереточного жанра – это можно только предполагать. А вот вышедший в советский прокат в 1940 году посвященный Иоганну Штраусу фильм «Большой вальс» (1938) он посмотрел наверняка. Ведь более популярного музыкального зарубежного кино, с успехом конкурировавшего с комедиями Григория Александрова, в предвоенные годы не было. Официально одобренный самим И.В. Сталиным «Большой вальс» до июня 1941 года успели посмотреть миллионы советских зрителей. И, конечно, более вдохновляющей, «у всех на слуху» музыки, как классические штраусовские вальсы, трудно было найти. Начав ставить «Штраусиану» еще предвоенной весной, Бурмейстер показал ее октябрьским днем, когда немцы, на небольшой промежуток времени прекратили бомбить Москву. Зрителями сюжетного спектакля с атмосферой многолюдного венского кафе в мирное время, стали солдаты, уходившие на фронт. Многим из них «Штраусиана» подарила последние счастливые мгновения жизни.   

«Штраусиану» московская публика очень любила, а завсегдатаи Музтеатра, кажется пересмотрели ее тысячи раз. Совсем не легкий вальс-балет в стиле легкого жанра был в удовольствие и артистам, примерявшим на себя самые разные, насыщенные актерски и технически партии. Имевший такой успех и популярность спектакль В. Бурмейстера вдохновил и других балетмейстеров на создание авторских постановок с музыкой вальсов И. Штрауса.

Каких типажей только нет в «Штраусиане»: молодящиеся ухажеры и застенчивые барышни, флиртующие бравые вояки и влюбленные романтики… Жизнь кипит, и гостеприимное кафе её принимает, даря публике ощущения нездешнего, завлекательного бытия. Эту жизнь Самарский театр и решил перенести на свою сцену с тем, чтобы его артисты смогли  почувствовать себя настоящими танцующими актерами. Из всех участников балета трудно выделить кого-то особо. Все они, даже в небольших партиях, танцевали увлеченно и проявили незаурядный артистизм. Среди исполнителей сольных партий: Ксения Овчинникова, Вероника Землякова, Дмитрий Пономарев, Екатерина Панченко, Дарья Капишникова, Игорь Кочуров… 

 Постановочную команду одноактных спектаклей составили: балетмейстер-постановщик – народная артистка СССР Маргарита Дроздова, дирижер-постановщик – художественный руководитель и главный дирижер Самарского театра оперы и балета Евгений Хохлов, художник-постановщик, художник по костюмам, автор афиши – Иван Складчиков, художник по свету – Сергей Шевченко, ассистенты балетмейстера-постановщика – Дарья Дариенко, Никита Кириллов, ассистент художника-постановщика – Владимир Козленков, ассистент художника по костюмам – Ирина Комарова.

 Случай с возобновлением в Самарском театре оперы и балета спектаклей Владимира Бурмейстера, одного из выдающихся мастеров московского балета, показателен. Это пример высокого отношения к отечественной культуре и желание найти пути решения для дальнейшего развития. Хореография Бурмейстера многому научила самарских артистов и, прежде всего, пониманию, что традиции в балете – это не музейные реликвии, а адаптирующиеся к современности лучшие образцы. Они не могут оставаться такими, какими были при рождении, они должны становиться совершеннее. Что всегда понимали организаторы Фестиваля классического балета имени Аллы Шелест, и потому сделали правильный выбор, открыв программу нынешнего форума хореографией московского классика.

Фото предоставлены пресс-службой Самарского театра оперы и балета

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here