TOP-5 МУЖСКИХ МЕМУАРОВ О БАЛЕТЕ — Балет 24

TOP-5 МУЖСКИХ МЕМУАРОВ О БАЛЕТЕ

Накануне известного гендерного праздника, отдаем дань уважения мужчинам в балете. Их талант - партнеров, танцовщиков, балетмейстеров, сочетался еще и с даром рассказчиков, ярко осветивших свою эпоху и свою театральную жизнь.

Ролан Пети.«Я танцевал на волнах»

Название взято из поэмы Артюра Рембо: "Я как бы шел по гребню волн". Это книга воспоминаний: как артисту всю жизнь приходится переезжать с континента на континент, пересекать моря и океаны.

Ролан Пети учился в балетной школе при Парижской опере. В 1945 году создал собственную труппу «Балет Елисейских Полей», в 1948 году – труппу «Балет Парижа», в 1972-м – «Балет Марселя». Пети поставил более пятидесяти балетов, среди которых «Юноша и смерть», «Кармен», «Коппелия», «Герника», «Шахерезада», «Призрак оперы». Он работал с самыми знаменитыми танцовщиками и балеринами столетия: Рудольфом Нуреевым, Марго Фонтейн, Натальей Макаровой, Майей Плисецкой, Владимиром Васильевым, Михаилом Барышниковым. В России Ролан Пети ставил «Собор Парижской богоматери» в Кировском театре, Большом театре, «Сирано де Бержерака» и «Пиковую даму» в Большом театре.

Пети - отличный рассказчик. В нем сочетается острота суждений с трогательным желанием создать светлый и уютный мир для всех, кто был ему близок.

"Однажды солнечным весенним утром я постучался в дверь квартиры Жана Кокто на улице Монпансье. Жан, только что вышедший из душа, был закутан в банное полотенце, из которого выглядывали только голова и кисти рук. Я изложил ему свою просьбу, и он - великодушный и брызжущий идеями - сымпровизировал балет. Одними руками он станцевал мне эту историю, изобразив и Юношу, и его Смерть".


Леонид Мясин . «Моя жизнь в балете»

В возрасте восьми лет  Мясин (1903) он поступил на балетное отделение Московского театрального училища. В начальных классах занимался у Н.Домашова, в выпускном — у А.Горского. Одновременно Леонид Мясин участвовал в драматических спектаклях Малого театра, имея большой успех. Окончивучилище Мясин выбрал Большой театр.

В конце 1913 года Дягилев "рекрутировал" Мясина к себе в Париж, где сделал своим первым танцовщиком и своим любовником.  (Это случилось после женитьбы Нижинского). Он трогательно и нежно относился к Леониду, возил его по музеям и театрам, стремился привить европейскую культуру совсем еще молодому человеку. Вскоре Мясин начал работать как хореограф, и поставил множество успешных балетов. С Дягилевым и без Дягилева, Мясин прожил 83 года, за которые создал множество постановок, свою балетную школу, "завоюет" Америку заразив ее вирусом русского балета.

В своих мемуарах Мясин очень осторожен - он сглаживает и свои конфликты с Дягилевым, и свои отношения с его труппой,  но, это очень увлекательное занятие, читать "подцензурный" текст, и ловить его автора на том, где же он неточен. Хватает в его мемуарах и "анекдотов" о том, как происходила работа над постановками русского балета за границей.

"Затем шла сцена во дворце, где заключена Царевна-лебедь, а я являлся в роли Бовы-королевича. Одетый в шлем и зеленые, с золотом доспехи, я сражался с трехглавым драконом, пытаясь передать угловатые движения царей и князей, которые видел на старинных русских иконах. Победив дракона, я садился на лошадь и уезжал, освободив Царевну от чар, но оставив ее в душераздирающей тоске.
Много проблем возникло вокруг вопроса о том, как с лошадью королевича. Дягилев поручил художнику-футуристу Фортунато Деперо изобрести что-нибудь подходящее, и однажды тот пригласил нас в свою студию на окраину Рима. Когда мы вошли в комнату, художник гордо указал на созданную им конструкцию - слона огромного размера! Мы некоторое время стояли, тихо и изумленно уставившись на него, пока Дягилев в порыве гнева не разбил тростью животное, сделанное из папье-маше. Я старался успокоить потрясенного и изумленного Деперо, объяснив ему, что хотя его конструкция, без сомнения, очень занятна, она не соответствует нашим представлениям о лошади. Но бедный Деперо все же был в недоумении и объяснил, что старался как мог - он действительно именно так ее представлял."


Сергей Лифарь. «Дягилев и с Дягилевым»
 

Тот же Дягилев, но совсем из других уст. Нет Мясинской культуры и образованности, есть удивительная жадность до впечатлений.

Сергей Лифарь был учеником Брониславы Нижинской, и следом за ней, эмигрировал во Францию, попав в труппу Дягилева.  Двадцатилетний юноша не сразу, но в какой-то момент, поддался очарованию Дягилева, став его спутником жизни "пока смерь не разлучила" - не смотря на физическую неверность Дягилева.  Вместе с тем Лифарь продолжал танцевать, ставить балеты, почти тридцать лет руководил главным балетом Франции. В его воспоминаниях пробивается и ревность, и зависть, и вся мучительная жизнь, в которой одни желания противоречат другим. Читателю мемуаров Лифаря сложно не поддаться его игре, и не принять за правду все его капризы и приукрашивания. И все-таки, сложно не поинтересоваться, чем же жили люди, создавшие славу русского балета.

"Когда он (Дягилев) заставал меня в грустном настроении, он, чтобы развеселить меня, начинал танцевать, делать «турчики» и «пируэтики».

— Вот посмотри, Кукса, как твой Котушка будет делать турчики с пируэтами.— И Сергей Павлович, громадный, тяжёлый Сергей Павлович, начинал делать «пируэты» или имитировать балерин «на пальчиках», совсем как необъятный Варламов (поэтому я и называл его «Варламушкой»). Сергей Павлович по утрам долго не мог встать с постели, а когда подымался наконец, то ещё дольше не начинал одеваться и долго ходил по комнате в мягких войлочных туфлях и в длинных, до колен, сорочках, привезенных им ещё из России. В таком виде Сергей Павлович обычно и танцевал.

— Ну, что ж тебе ещё показать? Хочешь посмотреть, как твой Котушка будет теперь делать твои вариации?

И Сергей Павлович начинал мои «вариации», натыкался на шкафы, на столы, на кресла — всё с громом летело на него. Смотреть на эти балетные «экзерсисы» Дягилева было для меня просто физическим наслаждением. Я хохотал от всей души, глядя на его танцующую фигуру, и в то же время умилялся, зная, что Сергей Павлович «танцует» для меня, для того чтобы развеселить меня, заставить меня улыбнуться."


Асаф Мессерер.«Танец. Мысль. Время»

А вот здесь мир балета открывается перед нами с чисто профессиональной стороны: Асаф Мессерер — советский артист балета, балетмейстер, педагог и автор книг; солист Большого театра в 1921—1954 годах, представитель артистической династии Плисецких — Мессерер. Лауреат двух Сталинских премий (1941, 1947), народный артист СССР (1976).  Его жизненный путь - работа и постановки в самых известных труппах СССР и мира. И при этом, как человек упоенный искусство и работой, он постоянно анализирует все, что касается балета и балетного мастерства.

"Свои балеты Бежар ставит как философ. В "Весне священной" хореограф в форме солнечного и одновременно жестокого мифа прославил пробуждение женского и мужского начал в человеке, их противостояние и оргиастический союз. Многие сцены весьма откровенны, но балет потрясал, вопреки всем предубеждениям, вольным или невольным. На спектакле рядом со мной сидел известный бельгийский балетный критик со своим сынишкой, мальчиком лет двенадцати. Я спросил его, не рискованно ли показывать ребенку такой спектакль. Критик ответил, что ни от кого в мире не удалось скрыть суть того, как рождается человек. Так пусть ребенок узнает об этом из уст высокого искусства."


Марис Лиепа. Я хочу танцевать сто лет.

В мемуарах Лиепы он рассказывает о своем творчестве, но через призму тех людей, с которыми соприкасался. От каждого он заимствовал какую-то деталь: точное суждение или верное движение. В его книге чувствуется благодарность к тем, кто помог, нашел время, подарил какой-то образ, даже если это не конкретный человек, а всего лишь очарование минутой в чужом городе.  В этом тексте рождается образ человека мыслящего и благодарного, который любил жизнь во всех ее проявлениях, и поэтому танцевал со страстью и любовью, которой от этой жизни заражался. Есть два издания книги 1981 года - "идеологически выдержанное", и позднейшее, где добавлены и новые "неотцензуренные" эпизоды, и воспоминания о Марисе Лиепе его семьи и друзей.

"Когда я приехал в Лондон, Тамаре Платоновне Карсавиной было уже 93 года, она давно покинула светское общество и почти никого у себя не принимала. Мои английские друзья все-таки договорились о моем коротком визите, но - увы - Карсавина неважно себя почувствовала и, позвонив, отложила визит. В следующий мой приезд я тоже разговаривал с ней лишь по телефону: рассказал, как иду по следу неуловимого "Видения розы"...

Как сразу же изменился ее голос! Стал взволнованным, живым, нежным! Воспоминания далекой юности вновь воскресли для нее. С какой изумительной интонацией Тамара Платоновна повторяла:

"Ради Бога, только не забудьте - Девушка не бросает бутон розы. Цветок выскальзывает у нее из рук... Фокин именно так и сказал - "выскальзывает"...

Какая изумительная тонкость ощущений!"

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *